Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна

Шуйский замялся, отвел взгляд.

— Я…

— Леша, говори по-хорошему. Видно же, что что-то темнишь и не договариваешь!

Не выдержав, Шуйский со вздохом признался:

— Ладно, не было никакого купца! Это я так, для красного словца… Хотел, чтобы ты оценил мой подарок.

— Тогда где ты его достал? — мрачнея на глазах, требовательно спросил князь.

— Где-где? В семейном сейфе! — воскликнул Алексей, а потом нервно и немного пристыженно забормотал: — Думаешь, только у Вяземских в семье родилась пустышка? Да у нас этих пустышек через поколение! Прапрабабка моя была от Многоликого травницей. Такие снадобья бодяжила! — в голосе молодого мужчины послышались нотки гордости. — Да только рецептами делиться ни с кем не желала. Так и померла, унеся с собой в могилу все тайны. Тот флакончик, что я тебе дал, — из остатков нашей зельевой коллекции.

Некоторое время Андрей молчал, переваривая слова друга. Он помнил, что младшая сестра Алексея имела лишь искру. Достаточную, чтобы выдать ее замуж, но не настолько яркую, чтобы подыскать ей достойную положения Шуйских партию.

— Зачем? — наконец тихо спросил он. — Зачем ты отдал мне семейное наследие?

Шуйский поморщился и, приподнявшись, схватил со стола полупустую бутылку."

"— Потому что мне надоело быть свидетелем того, как этот мерзавец рушит судьбы. Калечит чужие жизни! Только на днях одну девицу… — Алексей отмахнулся, давая понять, что не желает об этом даже вспоминать, и, наполнив бокал вином, залпом его осушил. — Я уже сто раз проклял тот день, когда меня назначили его адъютантом. А ты мой друг! Я же видел, что с тобой творилось до свадьбы! А сегодня… Весь вечер старался избегать смотреть твоей жене в глаза. Из-за того клятого вечера в Пламенном. Из-за того, что мы тогда… Может, хотя бы мой подарок что-то исправит…

Андрей видел, как в молодом графе чувство стыда смешалось с презрением к самому себе, почти ненавистью за то, что был вынужден потакать бесконечным капризам будущего правителя.

— Тут нечего исправлять, Леша. — Воронцов ободряюще ударил друга по плечу. — Я рад этому союзу, и мне уже все равно, проявится ли в ней искра или она так и останется пустышкой. Все равно… — Андрей улыбнулся и сказал вслух то, в чем раньше боялся признаться даже самому себе, а сейчас готов был поделиться этим открытием с целым миром: — Я люблю ее, Леш. Пусть пустышка, но… моя. Самая желанная и любимая… Моя своенравная, непокорная княгиня…

Андрей поднес к губам бокал и с улыбкой подумал о том, что в первую очередь о своих чувствах надо будет рассказать не миру, а Софье. Чтобы она тоже знала, что с ней его жизнь стала другой.

И эта новая жизнь Андрею Воронцову нравилась.