Приказ – огонь на поражение

в Чеченской Республике на 12 сентября 2002 года…»

Увы, уважаемый читатель, остались вы совсем без информации: какой-то военный негодяй использовал сводку не по назначению. Просто удивительно, как низко пали нравы – бумага-то плотная, шершавая… Из трёх листков остался один, с последним абзацем вверху:

«…за сутки изъято: пистолет, 2 охотничьих ружья, обрез, 1761 патрон, 19 гранат, 32 выстрела к гранатомёту, 43 снаряда, 5 мин, 12 запалов, 10 детонаторов, 0,1 кг пластита, 5,8 тротила.

Временный пресс-центр МВД РФ в Северо-Кавказском ..регионе…»

Под абзацем – каракули химическим карандашом, знакомый всем почерк Васи Крюкова:

«…Если взять Россию за единый организм, то каждая её область – это как бы часть тела. Москва – голова и одновременно член (оттуда приезжают большие сердитые люди и всех имеют). Питер – глаза и уши. Средняя полоса – туловище. Сибирь – ноги, Кубань и Ставрополье – руки. А Чечня, значит, – …»

Далее – ровным почерком лейтенанта Серёги:

«…Пространно. Надо проще. Эта война будет вечной…»

Ниже нарисован корявый человечек с непропорционально огромным фаллосом, заштрихованным кубиками, наподобие гранаты «Ф-1», и опять Васины каракули:

«…Проще – так проще. Короче, оперативная ...обстановка – полная ж…»

Вот такие моральные уроды. Иванов захочет посмотреть сводку, увидит это непотребство и будет очень недоволен…

* * *С Моховым всё получилось на удивление гладко. Иванов, собравшись с мыслями, передумал камикадзить (первоначальная идея была такова: взять Мохова как заложника и прорываться с боем к выходу), левой рукой натыкал номер представителя и кратко доложил обстановку. Представитель в подробности вдаваться не стал, только переспросил:

– Вы уверены?

– На двести процентов.

– Хорошо. Но вы отвечаете за это, и не только своей карьерой – вы, надеюсь, понимаете… Ждите, я сейчас свяжусь с начальником…

Начальник УФСБ позвонил минут через десять – сказал, что сейчас подъедет, и попросил Иванова не наделать глупостей. Иванов обещал – не будет. По крайней мере, постарается.

Минут ещё через десять подтянулся Вахромеев – его без доклада пустили, свой в доску парень.

– Я здесь, Петрович. Петрушин внизу, сам понимаешь, без разрешения не пустят, а обострять не стоит…

– Наручники взял?

– Наручники? Нет, наручники…

– Ну и пень ты, Паша! Ты вроде как на задержание приехал?

– Да я так… – Вахромеев сконфуженно прокашлялся. – Я думал – ситуацию разрулить, или что там…

– Надо наручники. Связал бы, да боюсь подходить – он у нас рукопашник. Мы с тобой вряд ли справимся. Петрушина бы сюда…

– Это страшное недоразумение, коллеги, – трагическим шёпотом сообщил развёрнутый лицом в угол Мохов.