Та, кто приходит незваной

Потом поцелуи, поцелуи…

Светлана убежала в ванную, вернулась в кокетливом пеньюаре и смешных пушистых тапочках на высоком каблуке. Это, конечно, женские хитрости все, завлекалочки, но тоже такие приятные, милые…

На миг Сергей задумался, стоит ли откровенничать со Светланой о своей личной жизни, о проблемах с женой (а то вроде получается, что он сейчас использует эту женщину, мстя собственной жене), но потом решил не делать этого.

Наверняка Светлана догадывается о чем-то подобном. Она все понимает. Это чудесная женщина.

Она пылко отзывалась на любое прикосновение, она стонала и кричала (к чему, собственно, Сергей был не приучен, ведь у него дома, в соседних комнатах, – мать с дочкой, какие крики?!). Но эта открытость, непосредственность Светланы дико польстили ему, кстати."

"Их любовный акт напоминал оперетту. Канкан. Варьете. Весело и легко, ни намека на то, что у обоих какие-то проблемы. Только радость и счастье! Ощущение праздника…

Именно с ощущением праздника Сергей и вышел от Светланы под утро. Хмель давно выветрился (да и не так много пили они вчера), поэтому он спокойно сел за руль своей машины, доехал до дома.

Половина седьмого утра. Тишина в квартире.

Он нырнул сразу под душ, побрился, затем, в махровом халате, бодрый и разгоряченный, старательно ни о чем не думающий, напевая едва слышно себе под нос, отправился в спальню, чтобы переодеться и вновь отправиться на работу.

Лиля, когда Сергей вошел в комнату, резко села в постели – сонная, с взлохмаченными волосами.

– Боже, ты пришел… – пробормотала она хрипло, убирая волосы от лица.

– Пришел и ушел.

– Я не спала всю ночь… Только сейчас задремала. Где ты был?

– А какая тебе разница? – насвистывая, Сергей передвигал рубашки на вешалках. Рубашки, кстати, гладила мать. Не Лиля. А как приятно, наверное, ходить в рубашках, отутюженных собственной женой… Словно ощущая на своем теле прикосновение ее заботливых рук. Вот Света наверняка сама бы ухаживала за ним. Конечно, многие бы сейчас носы наморщили, услышав это слово – «ухаживала», сразу заорали бы о том, что мужик не инвалид, не ребенок, за которыми надо ухаживать, но, блин, любовь и есть забота. И пошли куда подальше эти чокнутые феминистки и одинокие лузеры мужского пола, которые кричат о равных правах супругов, а сами ходят в мятой одежде и едят из консервных банок!

– Я боялась – а вдруг с тобой что-то произошло…

– Ты? Боялась? Разве тебе не все равно?

– Не все равно, – сказала Лиля. Выглядела она и правда плохо – бледная, лицо припухшее, красные глаза. Тени под ними. Наверное, не врет, на самом деле не спала всю ночь.

– Вика и Раиса Петровна очень волновались. Но я сказала им, что у тебя аврал на работе. Я переживала, что ты пропал, но у меня было также чувство, что ты решил меня наказать.