Приграничье

Неужели приступ начинается? Не вовремя…

Дверь коридора на втором этаже запирал массивный навесной замок. И как мне показалось — не пользовались этим входом очень и очень давно. По крайней мере, замок, дверь и петли одной белой краской выкрашены. Это ничего — нашим легче. Так и так на третий этаж собирались.

А вот с доступом на третий этаж все оказалось в полном порядке. Даже чересчур — дверь не то что не заперта, но и гостеприимно распахнута. На лестницу выбегал неровный свет горевших внутри то ли свечей, то ли лампад, ощутимо тянуло каким-то неприятным, затхлым запашком. Подниматься на последний пролет не хотелось совершенно.

— Ну и чего делать будем? — прошептал прижавшийся спиной к стене Ветрицкий.

Ничего не ответив, я одним махом преодолел последние ступеньки и заскочил в просторную комнату, на полу которой были расставлены самодельные лампады — обыкновенные плошки с закрепленными проволокой ватными фитилями. Окна закрывали легкие занавески, а на двух сдвинутых каталках вперемешку валялись хирургические инструменты.

В одном из укрытых густыми тенями углов мне почудилось движение и, качнувшись вбок, я нажал на спусковой крючок пистолета-пулемета. А в ответ тишина. И на случайно перекосившийся патрон грешить не стоило: остановившийся в дверях Ветрицкий точно так же не смог сделать ни одного выстрела. Вот тут я и сообразил, откуда взялась эта странная ломота в зубах — какой-то очень сильный заклинатель накрыл все здание клиники сложным заклинанием, блокировавшим действие огнестрельного оружия. Мне б раньше сообразить…

— Какими судьбами? — вышел на свет из темного закутка наряженный в длинный черный балахон наш старый знакомец — Сергей Михайлович Ялтин и небрежно отопнул в сторону брошенную ему под ноги Николаем лимонку. Ребристая граната выкатилась в дверь и заскакала по ступенькам.

— Так, мимо проходили, — оценив мощь магической энергии, залитой в выточенные из темно-красных самоцветов пуговицы, я положил бесполезный пистолет-пулемет на одну из каталок. Шансов, что старичок выдохнется и будет вынужден снять свои гадкие защитные чары, прямо-таки скажем, — немного. — Решили проведать.

— Это вы? — только тут узнал колдуна Ветрицкий.

— Рассчитывали встретить здесь кого-то другого? — широко улыбнулся Ялтин, и бледная кожа туго обтянула его худое лицо. — Не стесняйтесь, проходите.

Выбора, впрочем, у нас и не было — тяжелая дверь, повинуясь жесту заклинателя, уже захлопнулась за спиной у Николая.

— Может, в другой раз? — засомневался я, чувствуя неимоверное желание схватить с тележки первый попавшийся скальпель и воткнуть его в глотку старику. Или произвести трепанацию черепа.