Приграничье

Будто ставшее ватным тело наотрез отказывалось повиноваться командам мозга, да и крики столпившихся вокруг дружинников доносились словно сквозь толщу воды.

— В подвал его тащите, — наконец распорядился прибежавший из квартиры капитан и меня поволокли вниз, — в карцер.

И все это время: пока тащили до первого этажа, отпирали дверь в подвал, спускали по шаткой, сваренной из железных прутьев лестнице и волокли в тесную клетушку размером никак не больше, чем два на два метра, — я оставался в сознании. А обмякшие руки и ноги стали слушаться, только когда громыхнула железная дверь и раздался лязг несмазанного замка.

Кое-как поднявшись с лавки, я подошел к двери, в которую был вставлен небольшой квадрат толстого оргстекла с просверленными дырками. Где-то в коридоре горела лампочка и от ее проникавшего через мутное стекло тусклого света по углам камеры копошились густые тени. Черные тени, танцующие странные танцы. Порождения греховной связи света и тьмы, бессмертные и существующие лишь миг одновременно.

Внезапно я заметил, как сгустки сумрака постепенно начинают окружать меня со всех сторон, пытаясь отрезать от окошечка в железной двери — единственного в камере источника света. Обретшие очертания человеческих тел тени, затрепетав, оторвались от стен и начали медленно приближаться. Их более не прозрачные силуэты разом вобрали в себя последние крохи света и наполнили камеру могильным холодом. Черные руки потянулись со всех сторон, и я завертелся на месте, но сейчас бежать было некуда.

Словно души проклятых и неупокоенных грешников, тени попытались окутать меня тьмой, но тут серебряная цепочка обожгла шею, и я поспешил выпростать ее поверх фуфайки. И даже одного вида подаренного Домиником светильника оказалось достаточно, чтобы тени вновь стали безобидными темными пятнами на бетонных стенах.

Или все дело в крестике?

Да какая, собственно, теперь разница?

Главное, чтобы они не вернулись…

Глава 5

Три шага — поворот. Два шага — поворот. Три шага — поворот. Два шага…"

"И так весь остаток вечера. А после — всю ночь. Не остановился ни на минуту. Ни на мгновение не закрыл глаза. Остановлюсь — засну. Закрою глаза — вновь сползут черными тварями со стен тени. Нельзя.

Фуфайка и свитер давно сброшены на лавку, но по спине льет пот — запарился. И хоть шок уже отпустил, мысли, как загнанные лошади, крутятся вокруг одного и того же момента. За что? За что? За что?!!

Нет, меня сюда, понятно, из-за чего закрыли, ерунда это. Раскаленной струной душу резал совсем другой вопрос: кому и зачем понадобилось убивать Катю? Связано ли это с тайной производства супермагистра? Или всему причиной мои расспросы?

Ведь, если разобраться, жулики должны были броситься к «Тополям» сразу же после нашего ухода.