Приграничье

Блин, как здорово было, когда я их вовсе не замечал! Один геморрой от новых способностей. — Осмотрюсь для начала и двинем.

Свежий воздух окончательно прочистил мозги и выгнал из них ватную хмарь сна, так что у меня хватило ума не переть к лесу наобум, а сперва окинуть окрестности колдовским взором. И, судя по едва различимому зеленоватому свечению снега прямо между нами и лесом, там затаилась какая-то дрянь. Может, колония изморозь-грибов расплодилась, может, снежные черви гнезда устроили.

— Крюк придется делать, — открыв глаза, заявил я доставшему какую-то деревянную шкатулку Ермолову. — Напрямик нельзя, там засада.

— Учтем. — Шурик откинул крышку шкатулки и пристально всмотрелся в хрустальный шар размером с некрупный мандарин. — Да, елки-моталки! Жопий глаз чертов! Ни хрена не видно!

— Это чего еще такое? — Я заглянул ему через плечо и с удивлением увидел, как зеленоватые огоньки в глубине хрустального шара сложились в карту, на которой мигала одинокая алая точка. Мелькавшие по краям карты цифры мне ни о чем не говорили, а вот жирный зеленый крест, помеченный литерами «с» и «Л», не мог быть ничем иным, кроме как селом Лудино. — Спутниковый навигатор, что ли?

— Какой спутниковый?! С дуба рухнул? — потряс хрустальный шар Шурик. — Магический. В Гимназии какая-то умная голова аппарат придумала, а наши подсуетились. Данные для карты предоставили, маяков понатыкали. Теперь вот пользуемся.

— Сколько стоит? — заинтересовался я."

"— Не знаю, это служебный. Блин, только зрение портить, — пожаловался Ермолов. — Ладно, примерно понятно, куда нам теперь двигать. Где, говоришь, опасный участок?

— Пятно метров полтораста в диаметре прямо по курсу. — Я посмотрел на темное небо, затянутое низкими тучами, и невольно поежился: показалось или на самом деле бледно-голубые отблески зарницы на горизонте полыхнули? Не к добру это.

— Ясненько. — Вытащенным из коробки свинцовым стилом Шурик очертил по поверхности хрустального шара неровную окружность, и она засветилась мягким оранжевым сиянием. — Чтоб случайно не влезть.

— Слушай, а засечь нас по этому чуду не смогут? — забеспокоился я, когда Ермолов закрыл коробочку и повесил ее себе на шею.

— Не, она только на прием работает. Да и экранирована. Все, покатились.

— Погоди!

— Чего? — обернулся на меня Ермолов.

— Слышишь? — немного наклонил я голову и оттянул ухо меховой шапки.

— Что еще?

— Вроде волк воет.

— Ну и пусть воет. — И Ермолов побежал к лесу.

Пробираться по занесенному снегом полю, пусть даже и на широких охотничьих лыжах, оказалось удовольствием ниже среднего. Мало того, что пот ручьем льет, так еще и отключиться и тупо переставлять ноги нельзя: вынырнет из сугроба кикимора или ноябрьский пластун и поминай как звали.