Приграничье

Белые, именно белые, а не седые брови. Только на дне глаз притаилась синева.

Это еще что за чудо-юдо обесцвеченное? Даже непонятно, мужчина это или женщина. Лицо, хоть узкое и жесткое, словно вырезанное из куска мрамора, но в то же время странно бесполое.

Неожиданно я обратил внимание на заиндевевшие поблизости от белого человека траву и листья. Рука медленно потянулась за винтовкой… Медленно, слишком медленно… Безумный хоровод летней вьюги подхватил меня и с размаха швырнул в темный омут забытья.

Черт, черт, черт! Такого холода мне не доводилось чувствовать с тех самых пор, когда меня пожирала стылая лихоманка. Вдобавок к обжигавшей стуже ледяная длань чужой воли, стиснув виски, сдавила, скрутила и утянула на самое дно подсознания. Замораживающие прикосновения чужого разума сминали и подавляли мою личность. Они буквально впитывали воспоминания и, как намоченная тряпка стирает со школьной доски мел, смывали эмоции и желания. А чтобы окончательно сломить волю, предлагали сменить эту жестокую реальность на мягкую постель беспамятства. И я почти сдался. Еще бы чуть-чуть…

Не люблю холод. Уже три года как не люблю. И когда меня почти утянуло на самое дно моря стужи, я начал бороться. Вдох — через боль, выдох — через силу. Каждый удар сердца — пронзающий грудь огненный шип. Каждый промежуток между ударами — вечность. Тело продолжало сопротивляться даже после того, как сдалось сознание.

Совсем не уверен, что это я победил. Просто в какой-то миг раздиравшие меня тьма и стужа завыли, словно потерявшие след гончие, а кое-как устоявшемуся равновесию пришел конец. Здравствуй, лето…"

"Я открыл глаза и увидел белого человека, так и продолжавшего стоять и смотреть на меня. В его белых глазах плескались голубые искры, а ветви деревьев и земля вокруг нас были обильно посеребрены инеем. Закашлявшись, я начал отползать подальше от жуткого нелюдя. Промороженные штанины хрустели и не сгибались.

— Человек, не бойся. — Ровный, лишенный эмоций голос раздался прямо у меня в голове, а узкие губы белого человека даже не дрогнули. В подтверждение своих слов он отступил на шаг назад. Сразу стало теплее. — Тебе ничто не угрожает.

— Чего вам надо? — сотрясаясь в ознобе, выдавил я из себя. С мыслью о побеге пришлось распрощаться — когда еще закоченевшие руки и ноги нормально шевелиться начнут…

— Я третий Хранитель Знаний, а значит, цель моих поисков — знания. — С каждым словом из звучавшего в голове голоса уходили нечеловеческие нотки. — Приношу извинения за причиненные неудобства, но иначе языковой барьер было не преодолеть.

— А-а-а, — на всякий случай протянул я, хоть и не поверил ни единому слову. Языковой барьер? Да меня чуть наизнанку не вывернуло, причем в буквальном смысле слова.