Приграничье

Да и ледяные ходоки не из воздуха появляются.

— Если вам больше нравится, то это локальные аномалии энергетического поля, — предложил свое объяснение колдун.

— А мне ни так, ни так не нравится. — Хан не принял слова Ялтина всерьез."

"Правильно, что не нравится. Ничего в этих аномалиях хорошего нет. Хотя нет, есть — они локальные. А это дорогого стоит. Не лезь в нехорошее место, и никто из тебя душу не вытряхнет. Кстати, колдун еще слово «псевдоразумные» употребить забыл. Очень умники из Гимназии эти два слова любят: «аномалия» и «псевдоразумный». Как что-то непонятное встретят, так первым делом их вспоминают.

Пройдя по дороге еще с полкилометра, мы обогнули рощу и на том краю открывшегося пустыря показались окраины Рудного. Топать осталось минут пятнадцать от силы. А то и меньше.

Григорий поднес к глазам бинокль и внимательно изучил выходившие на поле дома, но ничего подозрительного не заметил. Да и что с такого расстояния разглядеть можно, пусть и в бинокль? Так вот посмотришь — пусто, как после атомной войны, одни руины: покосившийся забор частного дома, пепелище, жилой дом с провалившейся кровлей, крытый шифером длинный барак, выглядывавший из-за деревьев угол трехэтажного здания, труба котельной. А что там на самом деле творится, кто его знает?

У самого въезда в поселок на обочине ржавел трактор. Точнее то, что от него осталось. Кто-то рачительный поснимал все, что могло пригодиться в хозяйстве, и даже умудрился упереть гусеницы.

— На горе стоит телега, у телеги нет колес… — прокомментировал увиденное Напалм, покосился на идущую рядом Веру и замолчал.

— Закат-то какой! — восхищенно протянул дядя Женя, залюбовавшись алыми облаками, сквозь которые просвечивали лучи заходящего солнца.

Во мужик дает! Нам бы до привала доползти, а он красотами природы любуется. Силен!

Уже предвкушая отдых, мы ускорили шаг и вскоре свернули с объездной дороги на уходившую к поселку грунтовку. Ботинки зачавкали по раскисшей грязи. И ведь по обочине не пройдешь — с обеих сторон тянутся заполненные водой канавы с заросшими травой краями. За левой канавой начинался пустырь, в раскисшей глине которого запросто можно было утонуть. Дальний край правой канавы обсыпался и расползся почти до сколоченных из подгнивших досок заборов частных домов.

— Подождите! — насторожился я, когда мы подошли к пепелищу.

Как-то смущал меня просохший на солнце участок дороги впереди. Везде, понимаешь, лужи, грязь, а через шаг уже все сухенько. В чем дело? Надо разобраться.

— Что еще? — заозирался по сторонам Григорий. Димитрий несколько раз подбросил и поймал метательный топорик, Напалм помассировал пальцами виски, а Хан и близнецы сняли автоматы с предохранителей.