Приграничье

На другой стороне улицы на тротуаре припарковался автобус Дружины со вставленными вместо окон листами фанеры и синей полосой по всему борту. Два дружинника от нечего делать развлекались, обыскивая то ли в умат пьяного, то ли обдолбанного парня. Тот тупо мотал головой и никак не мог понять, чего от него хотят.

— Что происходит? — обеспокоенно спросила Вера.

— Сейчас все сами увидим, — тяжело вздохнул я, предчувствуя, что ничего хорошего нас впереди не ждет.

И действительно, разворачивавшиеся на площади между зданием комендатуры и пропускным пунктом события относились к разряду тех, про которые так и хочется сказать: «Глаза бы мои на это не смотрели».

Длинная очередь желавших покинуть Форт огибала площадь по правому краю, счастливчики, сумевшие проехать через ворота из-за городских стен, пробирались с левой стороны, а прямо посередине кое-как сдерживаемая солдатами гарнизона и дружинниками бурлила толпа человек в двести-триста. Точнее не человек, а уродов. Перекошенные фигуры, изувеченные лица, неестественно резкие движения, сочащиеся слизью гнойники, вывернутые суставы и скрюченные конечности ясно на это указывали. Да еще и лозунги скандируют под стать: «Мы тоже люди!», «Позвольте нам жить!», «Мы не виноваты!» Кроме вполне понятных призывов над толпой качались картонки с надписями типа: «Не трогайте наш дом!», «Наш дом — наша жизнь» и «Нет геноциду».

Оставляя свободным только путь для отступления к проспекту Терешковой, толпу с трех сторон ограничивали выставленные железные ограждения. Конечно, уродам не составило бы труда снести сваренные из нетолстых железных труб конструкции, но сразу за ними выстроились шеренги дружинников и бойцов гарнизона, которые только этого и ждали.

— Разойдитесь, немедленно разойдитесь, — монотонно бубнил вышедший на балкон комендатуры офицер гарнизона. — Проведение митинга не согласовано с Городским советом и мешает нормальному дорожному движению. Разойдитесь, иначе будут применены спецсредства.

Спецсредства — это запросто. А самое верное спецсредство, которое находится на вооружении у сил правопорядка, — это дубинки. И большинство этих самых сил уже не прочь ими воспользоваться. Особенно те, кто в первых рядах оцепления. Спецсредства — это как не фиг на фиг. А вот мозгами пошевелить…

Толпа ответила на призыв свистом. Сначала вразнобой, а потом в едином ритме уроды начали скандировать: «Оставьте нас в покое!», «Оставьте нас в покое!», «Оставьте нас в покое!»

— Нам бы к воротам, — показал я стоявшему в оцеплении с краю младшему командиру Дружины бляху, и тут к нам подскочил одетый в рваное пальто урод.

— Оставьте!.. — проорал он прямо мне в лицо.