Приграничье

Разглядев служебный жетон, остальные посетители вновь занялись своими делами, усиленно делая вид, что ни меня, ни Ветрицкого здесь больше нет.

— Ты хоть знаешь, кто это был? — вырвалось у Николая.

— Кто? — Я прицепил бляху обратно.

— Господин Чан, один из старейшин китайской общины. Да одного его слова хватит, чтобы тебя в порошок стерли.

— Плевать мне и на эту обезьяну, и на его хон гиль донов узкоглазых, — довольно громко заявил я и, поправив бляху, на всякий случай расстегнул кобуру."

"— Ну я тебе уже говорил, что ты отморозок конченый, — нахмурился Николай. — Выкладывай, что надо, и проваливай.

— Когда это ты мне такое говорил? — не смог припомнить я. Не было такого. Точно не было. Неужели именно об этой встрече мне Тарас рассказывал?

А Ветрицкий-то заматерел. Прекрасно понимает, что за такие слова огрести может, а все туда же. Или на помощь китайцев рассчитывает?

— На той неделе на Торговом углу встретились, забыл, что ли? Ты из «Серого святого» выходил. Не помнишь? — внимательно посмотрел на меня Николай. — Пить меньше надо. Или ты вмазанный был?

— Неважно, — отмахнулся я, но галочку себе поставил. Надо дойти до Торгового угла, с людьми поговорить. — Ворона давно видел?

— С недельку назад.

— Где он сейчас?

— Без понятия.

— А видел где?

— На площади Павших.

— Чем занимается?

— Не знаю. Он милостыню нищему подавал и свинтил сразу, со мной даже разговаривать не стал.

— Какому еще нищему?

— Да есть там один калека безногий. — Ветрицкий забарабанил пальцами по столу. — Все, нет? У меня чай остывает.

— Будешь хамить, сам остывать начнешь, — осадил я его. Калека — это Обрубок. Вот и след появился. Все, пора закругляться. — Ты какого хрена у Гонзо выигрыш Макса забрал?

— Что? — подавился чаем Николай.

— Оглох внезапно? Я спрашиваю, ты какое к этим деньгам отношение имеешь? Или это на тебе долг повис за имущество подотчетное, которое Макс, земля ему пухом, на сторону пустил?

— Ты за этим меня нашел? — спокойно улыбнулся Ветрицкий.

Слишком спокойно. Что ж ты такой непробиваемый, сволочь? Ну, не похож ты на человека, у которого лишние шесть империалов на кармане завалялись. Да, тонкой выделки белый джемпер, фирменные джинсы и витой кожаный ремень с серебряными клепками стоят куда дороже дешевого ширпотреба, что на мне, но все же, все же…

— Да. — Я не видел необходимости раскрывать перед ним все карты.

Ветрицкий достал из кармана кожаной безрукавки кошелек и кинул на стол три серебряные монеты. Два рубля закрутились на краю стола, а четвертак скатился на пол.

— Подними, — зло процедил я.

Николай ничего не ответил и выложил из кошелька на стол еще один четвертак. Я смахнул деньги в карман, поднялся с циновки и пошел к выходу.