Приграничье

Но если это так, то не получится ли хозяина найти?

Очень осторожно нагнав в правую кисть энергию, я поднял пирамидку — в ладонь сразу попытались вгрызться ледяные червяки — и окутал ее магическим огнем. Амулет задергался, связывающие его с хозяином струны энергии начали лопаться, но мне удалось заблокировать одну из последних нитей и переключить ее на себя. Пирамидка неожиданно резко уколола ладонь ледяной иглой, но дело уже было сделано: руку повело в сторону — именно там должен был находиться владелец амулета. Шагая из стороны в сторону, я попытался оценить разделяющее нас расстояние и зарычал от злости: как и сказал Артур, хозяин амулета находился за стеной Форта. Но вряд ли очень от него далеко. Километров пять, не больше. Что ж, надеюсь, пирамидка завязана на Криса.

Здесь мне делать было больше нечего, и, сжимая амулет в ладони, я вышел на улицу. От напряжения потоки силы снова пришли в движение, но пока жжение распространилось только на правую руку. Фигня война — прорвемся. Уколы холода тянули на запад, но я, изредка поглядывая на небо, выскочил на Красный проспект и побежал на юг — через западные ворота нечего и думать выйти за стену, к тому же опасно соваться на территорию валькирий. Время пока есть. Хотя его и остается в обрез: час-полтора, не больше: два солнца уже сблизились почти вплотную.

На пропускном пункте была запарка — перед воротами выстроилась длиннющая очередь желающих попасть в Форт. Солдатам гарнизона удавалось с большим трудом поддерживать порядок, и на меня никто особого внимания не обратил. Разве что колдун слишком внимательно уставился в свою хрустальную сферу, но так ничего и не сказал. Сержант, мельком просмотрев документы, приказал солдатам пропустить меня наружу.

Покалывание зажатой в кулак пирамидки становилось все сильней, и вскоре я уже ни на что другое не обращал внимания. Искры боли проскальзывали от кисти к локтю, но именно благодаря им выбирать направление получалось все проще и проще. Большая часть пути совершенно не отложилась в памяти и терялась в туманном полузабытье.

Очнулся я, только когда уколы энергии, бьющей от пирамидки, стали совершенно невыносимы. Идущие от кисти волны боли доходили до шеи и с каждым разом ближе подбирались к затылку. Накачанная энергией рука разрывалась от боли, и сопротивляться чужеродному воздействию становилось все трудней. Едва сдерживая проклятия, я оттянул левой рукой карман фуфайки и разжал над ним ладонь с пирамидкой. Резко полегчало, но теперь, как неизбежная плата за использованную энергию огня, появилось сконцентрированное жжение у солнечного сплетения. Либо сгорю, либо замерзну.