Приграничье

Непонятная тень мурашками пробежала по спине и исчезла. Угрозы в ней заметно не было, но это еще ни о чем не говорило. Быть может, следит профессионал, который не испытывает по отношению ко мне никаких эмоций, тем более ненависти?

— Поехали, — вернулся я на дорогу.

Ощущение чужого взгляда исчезло сразу после поворота на Теплую поляну, до которой мы добрались уже в сумерках. Но меня это не успокоило — наоборот, возникло впечатление, что некто просто решил убедиться, не пройдем ли мы мимо. Ну-ну, заходите в гости, будем рады.

Пройдя по узкой, петляющей меж елей тропинке, на которой лежал доходивший до середины ботинка нетронутый слой снега, я остановился на опушке и внимательно осмотрел идеально круглую поляну, в диаметре достигающую метров тридцати-сорока. Никого. Свежих отпечатков ног нет. Только большая куча мусора, наваленная у деревьев на противоположной стороне, да полузаметенные следы на вытоптанном насте давали понять, что здесь бывают люди.

— Макс, вы идите ставить палатку. — Я сошел с тропинки и, нагнувшись, подлез под колючие лапы елей, стараясь особо их не задевать.

— А ты что?

— Осмотрюсь пока, — ответил я, кое-как заметая оставшиеся позади следы. Блин, надо было шмотки парням отдать. Теперь поздно. — Как закончите, к сухой сосне подходите.

— Ладно, — кивнул Николай, вышел на поляну и удивленно воскликнул: — А здесь тепло! Даже пар изо рта не идет.

— Ага, — поддержал его Макс. — Я тоже думал, что Теплая поляна — это просто название.

Я кинул лыжи и рюкзаки под деревья, снял с плеча ружье и начал, внимательно оглядываясь, осторожно пробираться по лесу, стараясь не стряхивать на себя снег, скопившийся на ветвях. Следов чужого присутствия видно не было, и, обойдя лес вокруг поляны, я успокоился, вернулся за вещами и отнес их к сухой сосне, которая, словно мачта парусника, возвышалась над остальными деревьями. Сложив мешки под соседнюю елку, я вытряхнул снег, набившийся в ботинки, — мне б мои валенки старые! — и по-пластунски забрался под разлапистую пихту, росшую у самого края поляны. Макс и Коля уже вытащили палатку из чехла и закрепляли ее, глубоко вбивая колья в утоптанный снег. Молодцы, место хорошее выбрали — почти в самой середине открытого пространства. Ко мне палатка будет повернута стороной с входным пологом и единственным пластиковым оконцем. Я поудобней устроился в сугробе и положил штуцер перед собой. С поляны меня не разглядеть.

Повозившись еще минут десять, парни как следует закрепили все шнуры. Макс отошел к деревьям, зачерпнул нетронутый снег котелком и исчез в палатке. Минуту спустя в оконце замелькал отблеск слабенького огонька. Он что, со склада и горелку взять умудрился? Я что-то не помню, чтобы Илья ее в заказ вносил.