Приграничье

А вообще, мы бандитов гоняем; гимназисты и технари СЭС своими делами занимаются. Ну и заразу всякую вычищать приходится. Тут же заводится невесть что…

Будто в подтверждение его слов грузовик резко затормозил и остановился перед выходившим на дорогу обычным для промзоны бараком. Клацнула дверца кабины, выпрыгнувший в снег колдун что-то задумчиво пробормотал себе под нос и мрачно уставился на ряд темных провалов давным-давно раскуроченных окон.

– Приехали, что ли? – удивился Напалм.

– Не, – настороженно оглянулся сержант и взял на изготовку АКМ. – Колдун чего-то почуял.

Я приподнялся было с лавки, но Дьячок моментально дернул меня обратно:

– Сиди. Пока не разрешат – сиди.

– А если бандиты?

Вероника расстегнула кобуру АПС, но доставать пистолет не стала.

– Он бы так и сказал, – покачал головой сержант. – Да и разведка не предупреждала…

– Там что-то есть, – попятился от барака назад к грузовику Павел Геннадьевич. – Разберитесь.

– Шарапов, зажигательную, – скомандовал Дьячок.

– Второе окно слева, – подсказал колдун.

Сидевший у противоположного борта рядовой вытащил из разгрузки заполненный какой-то переливающейся жидкостью шар из толстого – скорее всего, органического – стекла, несильно размахнулся и отправил его в темный пролом.

В тот же миг полыхнула ослепительная вспышка, и темноту барака осветили взметнувшиеся к потолку длинные языки фиолетового пламени. Что-то пронзительно заверещало, и уловленное на мгновение чужеродное присутствие рассеялось без следа.

– Поехали! – скомандовал колдун, забираясь в кабину.

– И часто у вас такое? – спросила у командира группы Вера.

– Да не, – покачал головой тот и стряхнул нападавший на полушубок снег. – Днем нормально. Особенно если солнечно. А ночами мы из лагеря ни ногой.

– Весело, – поежился я.

– Если чистить загодя, то ни зверушек, ни нечисти не заводится почти, – пожал плечами Дьячок и указал на длинный трехэтажный цех, который выглядел размытым из-за сгустившегося тумана. – Вот сейчас это здание обогнем – и уже на месте.

Он поднялся с лавки, подошел к кабине и заколотил кулаком по крыше:

– Стоп, машина!

Водитель моментально среагировал на стук и остановил грузовик; солдаты начали, настороженно поглядывая по сторонам, выбираться из кузова. Я неудачно выпрыгнул в глубокий сугроб, поморщился из-за набившегося в ботинки снега и подошел к задумавшемуся колдуну. Вид, по крайней мере, у него был именно такой. А глаза закрыты.

– Не нравится мне этот туман, – буркнул вдруг Павел Геннадьевич. – Ни черта разобрать не могу, что в нем скрывается.

– А что-то скрывается?

Я осторожно высвободил свой дар, но ничего подозрительного не почувствовал.

Снег, бетон, колючие волны накатывавшей с севера энергии. И холод.