Приграничье

И всяко лучше здесь остановиться, чем пытаться к знакомым на ночлег напроситься. Еще вычислят…

Мысль эта оптимизма не добавила; я отпер дверь, переступил через порог и включил свет. И хоть назвать обстановку спартанской язык не поворачивался, но и до уровня люкса она явно не дотягивала: двуспальная кровать, кресло, буфет, журнальный столик. Вот, пожалуй, и все. Нет, еще телефон.

А телефон – это хорошо.

Я поднял трубку и принялся крутить диск, набирая номер портье.

– Слушаю вас, – после трех длинных гудков послышался голос Жанны.

– Это Евгений, который Максимович, – представился я. – Дорогуша, если меня будут спрашивать, не говори никому, что у вас остановился. Хорошо? Завтра с самого утра встреча, надо выспаться, а все просто на куски рвут.

– Как скажете, Евгений Максимович, – согласилась выполнить нехитрую просьбу девушка. – Что-то еще?

– Да нет. Вода, смотрю, есть. – Я закрыл дверцу буфета и попрощался: – Спасибо за понимание.

– Ой, да не за что…

Я утопил рычажок, набрал девятку, потом прямой номер знакомого торговца оружием. Длинные гудки моментально утонули в шипении и хрипе, но выход на город, к счастью, работал.

– Магазин «Булл-пап», – отозвались в трубке несколько мгновений спустя.

– Файзуллина пригласите, – пытаясь перекричать шум, попросил я. – Алло, Ренат? Это Евгений Апостол.

– Приветствую тебя, Евгений, – с секундной задержкой отозвался Файзуллин. Хрип в трубке почти смолк, но все же качество связи оставляло желать лучшего. – Куда пропал?

– Неважно. Слушай, Ренат, в начале марта ожидается большая партия автоматных патронов. Имей в виду. Слышишь меня?

– Слышу! Когда, в марте?

– Да! Говорят, очень большая партия. Семь шестьдесят два и пять сорок пять.

– Понял. Заходи как-нибудь, поговорить надо.

– Зайду. Все, отбой…

Я повесил трубку, запер дверь и плеснул в стакан воды. Выпил. Еще налил. И снова выпил. Наполнил стакан в третий раз, но лишь пригубил и поставил на журнальный столик рядом с кроватью. Это на ночь. Побочный эффект таблеток, ничего не поделаешь.

Проверив, не забыл ли задвинуть засов, я разделся и завалился на кровать. Хоть время было еще детское, усталость уже давала себя знать и глаза просто слипались. Умаялся за день, да и на нервах с самого утра. Надо отдохнуть.

Потихоньку накатило мягкое забытье дремы, но толком заснуть никак не получалось. Поворочавшись с боку на бок минут пятнадцать, я не выдержал, вскочил с кровати и подошел к окну. Отдернул штору и прислонился лбом к холодному стеклу.

Что-то беспокоило. Что-то мешало расслабиться и забыться сном. Какая-то мысль крутилась в голове подобно назойливому комару, которого никак не удается прихлопнуть впотьмах.