Приграничье

Я перевернул Напалма на спину, сел рядом на холодный пол и шмыгнул распухшим носом. Что за гадство?!! Что за сучья жизнь?!! Не могу ведь этого гада зарезать! Вот встал бы он, вякнул что-нибудь и сразу бы перо в печень схлопотал. А так – не могу! Рука не поднимается.

Ну что я за человек такой? Надо ведь, надо! И есть за что – а не могу. И не из-за того, что он мне не раз шкуру спасал, дело прошлое. Просто не по-людски это. Мне на чужое мнение наплевать – да и не узнает никто, – но от себя-то не убежишь. А в глубине души прекрасно паскудство поступка осознаю. Понятно, что лучше жить с больной совестью, чем по собственной дурости на тот свет отправиться. И все же… И все же это не вариант. Или вариант? Надо думать.

Да что тут думать? Куда не кинь, всюду клин. «Клин», «Кедр», «Вихрь» – и все в башку мне направлены, однозначно. Куда бедному человечку с не до конца вытравленной совестью податься? А?

Неожиданно я понял, что уже какое-то время верчу меж пальцев вытащенный из кармана джинсов стеклянный шарик. Так, что там Гадес про него говорил? Если не будешь знать, что делать, и все такое…

Ну и обо что мне его расколошматить? Шарик, даром что стеклянный, выглядит очень солидно. Ботинком раздавить или об пол долбануть? А если так?

Зажатая меж большим и указательным пальцами стекляшка неожиданно легко треснула, и частичка заточенного в ней жидкого металла шлепнулась на пол. Но не разбрызгалась и не собралась в пыльную капельку, а растеклась по бетонной плите в лужицу размером с чайное блюдце. Поверхность металла вспенилась, и начавшее активно впитывать разлитую в помещении магическую энергию вещество принялось расползаться по полу. По краям он так и оставался серебристым, но когда я пошаркал ботинком образовавшуюся на месте падения рыхлую корочку, под ней обнаружился прожженный линолеум. Что за чертовщина?

А серебристая пелена тем временем дотекла до стены и полезла вверх. Забралась к потолку и трубы с пучками проводов будто корова слизнула. Вместо них из-под рассыпавшегося в прах металла выглянула немного закопченная побелка. Со стенами тоже начало твориться что-то неладное: из невесть откуда взявшегося кирпича повылазили книжные шкафы, и мне пришлось от греха подальше убраться на середину комнаты.

Странные метаморфозы отхватили от подземелья изрядный кусок, но, не добравшись пары-тройки метров до саркофага, замедлились, а серебристое сияние кромки растекавшегося по полу металла померкло, и впитывавший магическую энергию материал развеялся в мельчайшую пыль. Он развеялся – а все изменения остались.

Оглядевшись по сторонам, я сразу же узнал кабинет Гадеса – не хватало только письменного стола, двух стен и двери. Ну и самого старого мага тоже не было.