Приграничье

Я дождался, пока она зайдет в квартиру, и только после этого двинулся следом. Обратил внимание, что косяк и дверные петли выламывали, судя по всему, неоднократно, кинул на пол опостылевший мешок и сунул ГШ-18 обратно в кобуру.

На кухне Ветрицкий, сидевший на каком-то драном коврике у раскаленной буржуйки, заматывал опухшее запястье чистым бинтом. При нашем появлении он убрал лежавший под рукой пистолет в карман.

– Напалм где? – заглянув в комнату, Вера вернулась на кухню.

– Не было пока. – Парень даже не посмотрел на нее.

– С ним все в порядке?! – забеспокоилась девушка.

– Скорее всего, – флегматично ответил Николай и попросил меня: – Дверь закрой, квартиру выстудишь.

– Было бы что выстужать. – Я кое-как прикрыл шатавшуюся дверь, сбросил опостылевший плащ и вытер лицо рукавом фуфайки.

– Что значит, скорее всего? – зашипела Вера. – Вы не вместе были?

– Он раньше ушел. – Ветрицкий закончил с перевязкой и отрезал ножом бинт. – Придет, никуда не денется…"

"– Пожрать есть чего? – принюхался я и с сожалением понял, что жареной картошкой тянуло из коридора.

– Три корочки хлеба, – кивнул на подоконник Николай.

Я прошел на кухню. Вместо стекла в оконную раму был вставлен лист фанеры, и холодом с улицы тянуло весьма ощутимо. Обзора опять-таки никакого…

На подоконнике лежала черствая краюха. Я откусил и сморщился: разве ж это еда?

Вера скинула пальто на ржавую кухонную мойку.

– Сейчас приготовлю что-нибудь.

– В туалете ведро стоит, – неправильно истолковал мой блуждающий взгляд Ветрицкий.

– Где ж ему еще стоять? – усмехнулся я, разглядывая мятую буржуйку, сооруженную из какого-то ржавого бачка. – Нет, просто думаю, с какой помойки это все сюда притащили?

– С ближайшей, с какой еще? – Вера поставила на печку чайник и указала мне на оставленный у двери мешок. – Неси сюда.

– На фига?

– Там растопка. – Девушка принялась изучать наши немудреные запасы съестного.

– Я в такую даль какую-то растопку пер? – возмутился я.

– Лучше было ее здесь собирать? – огрызнулась Вера и шикнула на безмятежно сидевшего у буржуйки Ветрицкого: – Да отойди ты! Расселся…

– Идет кто-то, – поднялся на ноги Николай и вытащил из карманов пистолеты.

Вера бросилась к своим вещам, я отпрыгнул к стене и попытался различить ауру идущего по коридору человека. Оранжевое, красное, золотое… Напалм. И вроде – больше никого.

Так оно и оказалось – вскоре в приоткрывшуюся дверь, петли которой едва не вывалились из стены, протиснулся пиромант. Широко улыбаясь, он хлопнул меня по плечу, подмигнул Коле и чмокнул в щечку облегченно переведшую дух девушку.

– Ну что, снова все в сборе? – Напалм сразу же принялся подкидывать в буржуйку дрова и зябко протянул к раскаленной железяке ладони.