Приграничье

Из-под капюшона насквозь промороженными глазами на меня смотрел Крис. Ничуть не менее мертвый, чем при нашей последней встрече. Но при всем при том слишком уж активный для простого мертвеца. Да и для непростого – тоже. Ледяные ходоки, по сравнению с ним, бракованные марионетки, которых дергает за ниточки вусмерть пьяный кукольник. Нет, этот – совсем другого полета птица.

Вот только и для него нарисованная кровью пентаграмма оказалась неприятным сюрпризом – недаром как через ее линию переступил, так вновь неподвижно замер. Если бы не отражавшиеся в немигающих глазах отблески выстрелов, от ледяной скульптуры и не отличить. Неужели так крепко его зацепить удалось?

И если так, что делать дальше? И Хранитель и Хозяин, все в один голос утверждали, что для меня перехватить контроль над ножом – плевое дело. Только вот никто не удосужился объяснить, как именно это можно сделать. А для импровизации сейчас случай крайне неподходящий: если этот истукан отомрет, мне хана.

И, словно в подтверждение этих опасений, Крис неуловимо шевельнулся и выпростал руки из-под оборванного плаща. В правой знакомым зеленым узором мелькнуло темно-синее лезвие ритуального ножа, и дурманившая разум вялость враз развеялась под порывом ледяного ветра. Вот только вслед за холодом на плечи навалилась столь знакомая тяжесть безнадеги. Отчаяние и тоска начали пропитывать душу, и стало как-то очень уж неуютно жить. Не просто находиться здесь и сейчас, а вообще существовать как личность. И решение проблемы, в принципе, было под рукой – всего-то и требовалось, что вытащить из кобуры пистолет, приставить дуло к виску и нажать спусковой крючок.

И совершенно бессознательно именно это я и проделал. Дело оставалось за малым, но обжегший висок холод пистолетного ствола заставил, наконец, начать бороться с чужой волей. Какой это, к черту, выход? Это всего-навсего вход! Билет в один конец, в царство вечной Стужи."

"Я медленно вытянул вперед дрожавшую руку, кое-как прицелился и выстрелил. Взвизгнув, пуля ушла вверх и срикошетила от потолка. Лицо Криса потекло, словно разогретая на огне восковая маска, и из-под его расплывающихся черт начал проступать облик совершенно другого человека. А человека ли?

От жуткой метаморфозы к горлу подкатил тугой комок тошноты и, выронив пистолет, я невольно отступил назад. Теперь передо мной стоял вовсе не погибший год назад хозяин «Берлоги», а до судорог похожий одновременно и на Хранителя и на Хозяина жутковатый тип. Узкое и худое лицо, белая кожа, черные провалы глазниц, в глубине которых начинал разгораться недобрый свет пронзительно-голубых глаз.

И этот новый облик будто придал мертвяку решимости – с трудом преодолевая выставленную мной защиту, он шагнул вперед.