Женский приговор

Все это зыбко, глупо, ни о чем, но, положа руку на сердце, обвинения против Мостового намного ли убедительнее?

Тут Надежда Георгиевна сообразила, что никто не просит ее найти истинного преступника, ей нужно ответить всего лишь на вопрос – виновен Кирилл или невиновен. Вот и все. Что ж, если до конца процесса не будут предоставлены более убедительные доказательства причастности Мостового, чем было до сих пор, она проголосует за второй вариант и станет твердо его держаться.

Родители уехали на две недели в Крым, и вдруг оказалось, что Наташе не с кем провести выходные. Задушевных подруг у нее не было, а приятельницы школьных и студенческих лет отошли, сосредоточившись на собственных заботах. Все вышли замуж, родили детей и волновались совсем о других вещах, чем те, что интересовали Наташу.

Проснувшись субботним утром, она полежала немножко в кровати, потом включила на качественном советском видеомагнитофоне кассету аэробики и энергично попрыгала и помахала ногами вместе с Джейн Фондой.

«Не стану думать про этот чертов суд, – решила она, – до понедельника ни-ни».

Выпив кофе, Наташа поехала в парикмахерскую, где мастер сделала ей ультракороткую стрижку, а заодно по старой дружбе нанесла легкий макияж.

В результате Наташа обомлела от радости, увидев свое отражение – никогда в жизни она так не нравилась себе. Оставлять такую красоту втуне было бы преступлением, и она поехала на работу.

В ординаторской сидел один Ярыгин, окруженный целым бастионом из старых историй.

– Ты видишь, что творится? – воскликнул он вместо приветствия. – В свой законный выходной сижу, потому что Глущу приспичило статью писать!

– Саша, ну это уж судьба такая у нас, – улыбнулась Наташа, – аспирантская. Ничего, защитишься, тогда и отыграешься.

– Да?"

"– Ну конечно. – Она повесила куртку в шкаф и посмотрелась в зеркало, проверяя, не потерялась ли красота по дороге. Немного жаль, что Ярыгин в трудах и обидах не заметил, как она преобразилась.

Шикарная стрижка, с лицом тоже все в порядке, и попа в черных вельветовых джинсах выглядит очень даже ничего. Любезный Сашенька мог бы и восхититься, хотя бы из вежливости.

– Это тебе прежде всего надо, – позлорадствовала Наташа, – у Альберта публикаций выше крыши, а тебе для защиты еще набирать и набирать. Так что радуйся.

– Я радуюсь, только у меня еще и семья есть, – буркнул Саша, – поздно подвижником становиться, и тебе, кстати, тоже не советую. Состаришься одна, кто тебе чайку нальет, благодарные пациенты, что ли?

– Ой, не каркай.

– Годы-то идут.

– Идут, – согласилась Наташа.

– Слушай, раз уж ты здесь, может, пособишь? А то я до утра не управлюсь.

Наташа поморщилась.