Женский приговор

Мало ли что он там в кулуарах обсуждает! Наверное, его друзья-оперативники просто недовольны, что не они вычислили Мостового, вот и говорят глупости.

Она быстро перевела разговор на Катю Сырцову и предложила вызвать в школу мать, естественно, не сообщать ей о влюбленности дочери в учителя, потому что тут последствия непредсказуемы, а просто побеседовать втроем – мамаша, Грайворонский и сама Надежда Георгиевна. Может, решение придет в процессе.

Выходные прошли, грустные, одинокие и чуть более пьяные, чем обычно. В субботу у Ирины началось женское недомогание, и тоска усилилась стократ. Каждый раз она одновременно боялась и надеялась, что месячные не придут и она окажется беременной, и тут уж откладывать дальше станет нельзя. Ирина мечтала, с необычайной ясностью представляя, как Валерий собирает детскую кроватку, пока она сама подрубает пеленки. Видения бывали такими яркими, будто наяву, и Ирина уговаривала себя: раз она так четко видит это мысленным взором, то оно обязательно сбудется. Вот Валерий переступает порог, держа на руках новорожденного сына, Ирина даже знала, что малыш будет завернут в одеяльце из верблюжьей шерсти, заправленное в конверт с шитьем, передающийся в семье из поколения в поколение, и прихваченное непременно атласной, а не капроновой голубой лентой."

"Потом наплывали, как чернила, пролитые на бумагу, совсем другие мысли – про требование аборта, потому что сейчас все еще не время, про разрыв отношений и унизительную процедуру признания отцовства через суд. Про злосчастную долю дважды матери-одиночки. Нет, лучше не испытывать судьбу и забеременеть после того, как Валерий женится.

Так что Ирина всякий месяц замирала от страха, а потом, когда он оказывался напрасным, вместо радости испытывала горькое разочарование.

Первый бокал она выпила в субботу после обеда, когда Егорка, пробегавший все утро в сквере, отправился спать, даже не дождавшись шоколадки.

Просто с вином становилось чуть легче верить в будущего новорожденного сына…

В эти дни Ирина всегда выглядела неважно, а тут еще выпила за выходные целую бутылку, поэтому утром понедельника она не понравилась себе совсем. Лицо припухло, волосы, хоть и вымытые накануне, висели безжизненно. Косметика только повредила делу, подчеркнула мучнистый цвет лица и тусклый взгляд. Боже, всегда глаза у нее сияли, даже сверкали, муж в лучшие времена называл их лучистыми, а сейчас что? Как у дохлой рыбы…

Разве можно в таком виде показаться Валерию? Ирина быстро встала под прохладный душ, потом энергично растерлась махровым полотенцем и в завершение протерла лицо замороженной куриной ножкой. Стало чуть получше, но все равно нехорошо.

Ирина сгребла всю косметику в сумку. Осталась одна надежда – на мартовское утро.