Женский приговор

Только как пригласить девушку, если в комнате торчит младшая сестра?

Переселение Ани к бабушке оказалось сложнейшей операцией, сравнимой с высадкой в Нормандии.

Сначала пришлось уламывать бабушку. Впрочем, та довольно быстро согласилась, но выдала полную порцию «я старая дохлятина, давно пора мне было умереть и освободить комнату, а я вот все скриплю» и «для детей и внуков я готова пойти на любые подвиги и лишения. Мои чувства и мой комфорт не имеют никакого значения, лишь бы вам было хорошо».

Дальше начались проблемы с Анькой, убежденной, что отдельная комната для брата – это слишком жирно, поэтому она никуда не переедет из принципа. Это что ж, у папы с мамой нет своей комнаты, у бабушки теперь не будет, у нее не будет, а Яшка станет один шиковать? Доля справедливости в ее речах присутствовала, поэтому Надежда Георгиевна предложила компромисс: Аня живет у бабушки, но сохраняет за собой половину письменного стола в детской и имеет право делать на нем уроки.

Дочка согласилась, но тут появился следующий камень преткновения. У бабушки в комнате возле кровати стоял на комоде огромный будильник, который тикал так оглушительно, что слышно было из коридора. Бабушка привыкла, а Аня не могла заснуть под эти звуки и потребовала часы убрать. Бабушка уперлась, она, видите ли, часто просыпается по ночам, и ей необходимо знать точное время. Надежда Георгиевна не стала спрашивать, с какой целью это необходимо мирной пенсионерке, просто купила электронные часы, работавшие беззвучно."

"После этого Аня наконец вселилась. Надежда Георгиевна вдруг вспомнила, как дочь, развешивая свои платья в бабушкином шкафу, обернулась к ней и тихо сказала: «Когда мне это было нужно ради Мийки, ты не захотела, а для Яши – пожалуйста». Но Надежда Георгиевна была так рада, что все утрясла, что не обратила на дочкины слова внимания, а теперь вот всплыло в памяти…

Когда Мийка подарил Ане магнитофон, Яша пытался его обобществить. Сказал, что единоличное владение магнитофоном для девочки – это слишком жирно, Аня ожидаемо ответила, что не так жирно, как отдельная комната, а если Яша такой взрослый, что должен жить один, пусть сам себе заработает на «мафон».

Надежда Георгиевна увещевала дочь, говорила, что жадность к вещам почти такое же плохое чувство, как жадность к деньгам, но безуспешно. Что ж, тут она ничего не могла сделать, подарок есть подарок. Волю дарителя приходится уважать. Яша смирился, но обиду затаил, и вот вышел случай отомстить сестре. Заложил девчонку матери и скрылся в своей комнате с чувством выполненного долга, ай да молодец.

А диван-то какой продавленный, господи! Ребенок спит, как в гамаке, и молчит, не жалуется.