Женский приговор

Директриса вела себя очень высокомерно, а на заседаниях принимала такой напыщенный вид, что противно было смотреть. Неуместное поведение, особенно когда показания дают родственники жертв. Надо им сочувствовать, во всяком случае, не годится поджимать губы и всей своей внушительной фигурой изображать презрение, когда муж погибшей участковой рассказывал о своих музыкальных пристрастиях, в частности, о любви к группе «Мутабор».

Судья, красавица Ирина Андреевна, казалась Наташе равнодушной. Ее не трогала участь жертв и их семей, не волновала судьба Кирилла Мостового, главное – соблюсти бюрократическую процедуру. Она несколько раз подчеркнула, что процесс сложный и требует от всех максимальных усилий, но пеклась не о том, чтобы установить истину и вынести правильное решение, а чтобы потом никто не мог к ней придраться и в чем-то упрекнуть. Похоже было, что она возлагает на этот суд какие-то карьерные надежды и собственная судьба волнует ее больше судьбы Кирилла."

"Но она хотя бы нормальная живая женщина, а прокурор и адвокат – просто какие-то недочеловеки. Обвинитель, худощавый брюнет с густыми усами и тусклым взглядом, выглядел почему-то так, будто никогда в жизни не умывался, но при этом страшно гордился собой и считал свои дешевые эффекты верхом мастерства. К сожалению, он очень много курил, поэтому когда бы Наташа ни захотела выйти подымить, она встречала на лестнице Бабкина с отчаянно воняющей кубинской сигаретой. В первый же день прокурор обратил на Наташу свое мужское внимание. После распорядительного заседания он смерил ее мрачным, но оценивающим взглядом и произнес: «Не так просто тут разобраться, как вам кажется. Если хотите, могу вам дать несколько уроков по юриспруденции за чашечкой кофе». Наташа отказалась, и с тех пор Бабкин ее недолюбливал и подчеркивал это, как только мог. Сталкиваясь с Наташей, он поджимал губы, как женщина, и так же по-женски отпускал в ее адрес разные колкие замечания, но так, что возмутиться, не выставив себя дурой, было сложновато. Например, отказавшись от юридического ликбеза в исполнении Бабкина, Наташа вышла покурить. Прокурор потащился за нею, стрельнул сигарету (Наташа не была жадной, но конкретно для него «Мальборо» было жаль), с наслаждением затянулся и заявил, что сам да, грешен, а в дамах очень не одобряет пристрастие к никотину. «Поцеловать курящую женщину – все равно что облизать пепельницу», – наставительно произнес Бабкин и осклабился. «Ну раз все равно, то оближите, и можете считать, что мы с вами целовались», – засмеялась Наташа.