Приговор воров

Он и лег на полу – в самом центре комнаты, прикрыв глаза рукой, чтобы свет голой электрической лампочки не жег глаза. В комнате было довольно холодно, и Щукин успел основательно продрогнуть.

Он давно выкурил все сигареты, которые оставил ему Петя, и теперь грыз спичку, которую нашел здесь же на полу. Филин, который заходил к нему совсем недавно, чтоб рассказать о дальнейшей щукинской судьбе, вроде бы тоже был из курящих, но унижаться и выпрашивать сигарету теперь и у него Щукину не хотелось.

Щукин не боялся смерти. Но было что-то до крайности унизительное в том, что он, лежа в одних трусах на полу в грязном подвале, ожидает своего конца. Когда скрипнет, открываясь, дверь, и войдет кто-нибудь – будет совершенно неважно, кто именно поднимет пистолет и нажмет на спусковой крючок.

«Глаз не буду открывать, – решил он. – Пусть так стреляет. Лучше не видеть. Нет, глупо как получилось. Все равно как если кирпич бы свалился на голову. Погано все-таки умирать вот так: в трусах на грязном полу».

Почему-то этот факт, что умирать ему придется полуголым, больше всего угнетал Щукина.

– Сволочи, – проговорил он, неизвестно к кому обращаясь.

В особняке «Орлиное гнездо», в подвале которого страдал смертной тоской Николай Щукин, с самого утра царило оживление. Подвыпивший Петя Злой суетился часов, наверное, с восьми, что было удивительно, потому что Петя никогда раньше полудня не просыпался. Взамен сбежавшего повара Ли-си-цына был приглашен известный в городе кулинар Гуревич, которого перехватили у самого его дома – Гуревич как раз ехал на работу в ресторан «Российский», лучший ресторан в городе.

Когда в его машину, остановившуюся на красный сигнал светофора, сели два бритоголовых парня, Гуревич принялся было возмущаться и кричать. Он пытался даже вызвать милиционера, но, получив пару крепких ударов по затылку, замолчал, подумав, что лучше один день прогулять работу и поработать на другой кухне – тем более обещали немного заплатить, – чем сопротивляться и получить еще несколько таких же ударов, а может быть, даже пулю.

Смирившись с судьбой, Гуревич вывернул руль своего автомобиля и поехал туда, куда указывали ему парни.

«И где это „Орлиное гнездо“? – сердито думал Гуревич, крутя баранку и чувствуя позади себя спокойное пыхтение крутоплечих парней. – За город уже выехали. Наверное, нам еще далеко ехать».

Однако он ошибался. Ехать ему осталось совсем немного. Как только дорога запетляла меж скал, машину Гуревича остановил какой-то странный человек, выбежавший на дорогу и размахивавший руками с такой силой, будто пытался взлететь.

Завидев этого человека, Гуревич затормозил, несмотря на протестующие вопли парней с заднего сиденья.