Приговор воров

Что, у нас в России киллеров, что ли, мало?

Докурив по последней сигарете, компаньоны вернулись в машину. Филин сел за руль и, скосив глаза, уставился на отражение в боковом зеркале заднего обзора.

– А очко у меня играет, – снова сказал он. – Это же сам Рустам! Про которого легенды ходят. Самый жестокий и отмороженный киллер в стране. А может быть, и во всем мире… Слушай!

Он вдруг резко повернулся к Пете.

– Слушай, – продолжал Филин. – А как ты думаешь, история про его девку – это правда? Или легенда?

– Не знаю, – сказал он. – Наверное, все-таки выдумали. Не может же такое на самом деле быть.

Рустам Жоресович Хантыбеков, хотя и принадлежал к криминальной прослойке общества, клички никакой не имел. По той простой причине, что никогда никакого наказания в местах лишения свободы он не отбывал, а людей, осмелившихся дать Рустаму Жоресовичу какое-либо прозвище, не было, потому что настолько храбрых людей вообще на свете не бывает.

Рустама Жоресовича Хантыбекова называли просто – по национальной принадлежности – Рустам Казахстанский.

Наверное, персонажа, подобного Рустаму Казахстанскому, в истории отечественной криминалистики еще не было. В курилках каждого ментовского отделения по всей стране можно было услышать слухи и легенды о неуловимом киллере, одно имя которого наводило парализующий страх на банкиров, зарвавшихся авторитетов и других потенциальных жертв, однако ни в одном из отчетов никакой Рустам Казахстанский, тем более Рустам Жоресович Хантыбеков, не фигурировал. Легенды тем не менее рассказывались, слухи множились, но никаких конкретных сведений о Рустаме не появлялось, хотя версий бродило множество.

Например, в Саратовском городском отделе внутренних дел говорили о том, что Рустама Казахстанского как такового нет и не было никогда на свете, а есть банда, работающая под этим именем и распространяющая пакостные слухи. Среди работников пензенской милиции бытовало мнение, что под Рустамом Казахстанским скрывается ловкий и хитрый сотрудник ФСБ, который по указке свыше ликвидирует всех ненужных властям банкиров, олигархов и тому подобную сволочь. Среди столичных же милиционеров особенно широко был распространен слух о том, что Рустам Казахстанский – на самом деле женщина, маскирующаяся под мужчину-садиста, чтобы удобнее было внедрять в жизнь собственные фашистко-феминистические идеи.

Короче говоря, среди представителей власти страны никто особенно в Рустама Жоресовича не верил, а тем не менее он был.

Он был человеком и в самом деле очень жестоким, но не садистом, как считали его те, кто о нем слышал, а первобытно-жестоким – жестокость была его естественной и характерной приметой, как, допустим, родимое пятно или дурной характер.