Приговор воров

Пудовый кулак Пети, описав параболу, с силой опустился вниз, но поверхности стола не достиг, угодив прямиком по бумажному пакету.

– Чтобы подозрение от себя отвести! – по инерции проорал еще Филин и смолк, мгновенно побледнев до цвета только что побеленного потолка.

Петя и сам заткнулся. Несколько минут прошло в полном молчании, потом Петя шепотом проговорил:

– Не грохнуло, кажись…

– Ага, – таким же тихим шепотом подтвердил и Филин, – была бы взрывчатка там – точно бы взорвалась. Ты врезал так, что стол чуть надвое не переломился.

Петя мотнул головой, сглотнул и проговорил уже обычным своим голосом:

– Значит, никакой взрывчатки там нет. А ты шухер поднял.

– Я? – удивился Филин. – Это ты начал первый говорить – никто мне посылки не шлет, Рабиндраната вспомнил.

– Херня, – отмахнулся Петя, – теперь можно и посмотреть – что там. Кажется, что-то мягкое. По крайней мере я кулак не ушиб.

А Петя начал сдирать упаковочную бумагу, а когда успешно с этим делом справился, взору компаньонов открылся еще один пакет – из темного целлофана.

– Ну… – Петя взял со стола свой бутерброд и откусил порядочный кусок, – посмотрим, что там за подарок…

Петя Злой еще не успел проглотить кусок бутерброда, только по этой причине его не вывернуло наизнанку, когда он развернул пакет из темного целлофана – он просто выплюнул изо рта полупережеванную массу, упреждая закипающую уже в недрах живота тошноту.

– Что это? – откашливаясь, спросил Петя, тыча пальцем в содержимое пакета.

– Рука, – сдавленным голосом проговорил Филин, – не видишь, что ли? Отрезанная. Мужская рука, судя по всему.

– Сам вижу, что рука, – вполне уже оправившийся от неожиданности и поэтому довольно спокойный, сказал Петя. – Я хотел спросить – что это значит?

– Там бумажка какая-то, – заметил Филин.

Петя поднял клочок бумаги.

– Что-то написано? – поинтересовался Филин.

– Не, – сказал Петя, – нарисовано.

– Не могу понять. Кажется, какая-то рыбка.

– Дай-ка я посмотрю.

Петя протянул Филину бумажку, и Филин уставился в нее, стараясь понять, что может значить довольно условный и приблизительный, но вполне узнаваемый рисунок рыбы.

– Рыба, – констатировал и Филин. – Что за херь? Зубастая какая-то рыба, длинная, с раздвоенным хвостом.

– Зубастая, – потирая подбородок, задумчиво проговорил Петя, – с раздвоенным хвостом. Щука, что ли?

Сказав это слово, он вдруг вскинулся и просиял.

– Щука! – закричал он. – Щука, едрит твою мать! Щука!

– Щука. Да, похоже, – кивнул головой Филин. – А чего ты так радуешься-то?

Петя вскинул обе руки к потолку и несколько раз подпрыгнул на месте, будто танцевал диковинного вида джигу.

– Оба-на-а, – протянул ошарашенный Филин, глядя на Петины безумства.