Приговор на брудершафт

Вам, Воронов, надо еще учиться и учиться, тогда из вас получится толк. В своих изысканиях вы упустили один важный момент – я родилась 26 августа.

– Прошу прощения, как бы я узнал дату вашего дня рождения? Пришел бы в отдел кадров и сказал: «Меня посетила блажь – узнать день рождения Ирины Анатольевны. Не потрудитесь ли заглянуть в ее личное дело?»

– Разве нет других способов узнать анкетные данные человека? За прошедшие полгода вам это не раз успешно удавалось.

– Если бы я знал, что ключ к разгадке лежит в вашей биографии, то рискнул бы и наверняка бы узнал.

– Ваш папа мог узнать, что некто интересуется его дочерью, и свернул бы мне шею. Ваш отец – это олицетворение жерновов.

– Какая аллегория! Вы про эти жернова сами выдумали или где-то прочитали? Впрочем, неважно! Теории о справедливости или несправедливости правосудия меня не интересуют. О чем вам говорит дата моего рождения?

– 26 августа 1979 года Долматов в ресторане познакомился с Екатериной Дерябиной и Нечаевой.

– Так все оно и было, за одним небольшим исключением – это я их познакомила. В тот день я с подругами отмечала день рождения. Долматов появился примерно в 19.30. Сел за отдельный столик, заказал бутылку шампанского и коньяк. Вскоре ему надоело сидеть в одиночестве, и он стал клеиться ко мне. Весь вечер прохода не давал. Я не знала, как он него избавиться, и тут появилась Катя с подругой. С Катей Дерябиной я была шапочно знакома. Сами понимаете, девушки одного круга общения невольно пересекаются и хоть немного знают друг друга. Я познакомила Дерябина с Катей, шепнула ей, что у этого моряка карманы от денег и чеков топорщатся, и он жаждет этим вечером оторваться на полную катушку. Катя вначале скептически отнеслась к Долматову. Он, скажем прямо, не Ален Делон. В толпе увидишь – взгляд не остановится, но в этот вечер выбор был невелик, и Дерябина милостиво разрешила Долматову сесть за их столик. Он тут же начал шутить, заказал шампанское и вскоре уже не вспоминал обо мне. После закрытия ресторана Катя, Нечаева и Долматов ушли вместе. Больше я его не видела. О скверной истории, случившейся через две недели, я, конечно же, узнала, какое-то время корила себя за то, что это я их познакомила, потом успокоилась и забыла и о Долматове, и о Дерябиной, и о ресторане. Прошло восемь лет, и я неожиданно услышала знакомые фамилии. Приятного мало.

– Не пойму, за что себя можно корить.

– Если бы не я, то Дерябина бы не познакомилась с Долматовым, не привела бы его к себе домой, не устраивала бы там оргии, которые закончились изнасилованием ее младшей сестры.

– О нет, там не в Долматове было дело! Нарыв давно назрел, и рано или поздно его должно было прорвать. Не с морячком, так с кем-нибудь другим.