Приговор Бешеного

Холодное спокойствие этого человека, его невозмутимость и уверенность внушали такой страх, что Злодеев, немного подумав, понял главное: речь действительно идет о его жизни.

— Уже лучше, — одобрил Савелий. — Мне нужно от тебя получить ответ только на один вопрос, может быть, на два, и все, гуляй, Валера, продолжай гадить людям до того момента, когда перед тобой сядет не такой сентиментальный человек, как я, жалеющий твою старую мать, которая изо всех сил старается скрыть от тебя, подлеца, возможно, самую важную в твоей жизни правду.

— О чем ты? — нахмурился Злодеев.

— Твои вопросы потом, сначала я спрашиваю, а ты отвечаешь, как в отделе кадров. Итак?

— Пожалуй, в инстинкте самосохранения тебе не откажешь. Я хочу знать фамилию человека, который тебя нанял следить за фирмой «Герат».

— Как ты проверишь, что я назвал именно того, кто меня нанял?

— Логично, — согласился Савелий. — Давай так: рискни обмануть меня и увидишь, чем это для тебя кончится.

— Ты так убедительно говоришь, что у меня, похоже, действительно нет другого выхода, кроме как сказать правду.

— Очень верное решение.

— Это Жарковский, работает…

— Я знаю, где работает Геннадий Александрович, — прервал его Савелий, — что еще он заказал, кроме устранения Олега Вишневецкого?

— Я не убивал его! — истерично воскликнул Злодеев. — Поверь, не убивал, — тихо добавил он.

— Да, не убивал, но заплатил за то, чтобы ему подстроили аварию, так?

— Да, заплатил, но я был уверен, что все кончится благополучно: «лексус» очень надежная машина. Я был уверен, что Олег поймет это как предупреждение и пойдет навстречу просьбам Жарковского. Это Жарковский приказал убить Вишневецкого! — чуть ли не выкрикнул Злодеев.

— Он так и сказал: убить?

— Нет, он сказал «убери его, но так, чтобы комар носа не подточил!» Разве не понятно, что имелось в виду? Прошу тебя, не убивай, даю слово офицера, что всей оставшейся жизнью докажу, что я не такая уж сволочь.

— Какой ты офицер? Ты баба! Застукал жену в постели с другим, выгнал ее — твое право, а потом рассопливился, как баба, и исковеркал свою дальнейшую судьбу и службу, правда ведь? — Почему-то Савелию было жаль этого парня, то ли потому, что он тоже бывший «афганец», то ли из-за его заботливого отношения к матери, трудно сказать.

— Прав ты, парень, — тихо проговорил Злодеев, — на все сто прав. Получив задание следить за ним, я както не въехал, что Вишневецкий — «афганец». Он был для меня очередным «объектом», за которым я должен был следить, и все. Да и деньга хорошие платили, а на мне мать-старушка да еще брат-инвалид с детства; сейчас я отправил его на полгода в санаторий, а это такие бабки…

Только не подумай, что это я говорю, чтобы оправдаться или вызвать сочувствие.