Приговор Бешеного

И вдруг Паша тихо, но зло бросил, кивнув в сторону одного длинного мужика, который маячил в толпе:

— Вот сучара! Этот-то что здесь делает? Это же Жарковский!

— А кто он? — спросил Савелий.

— В правительстве работает, пидор несчастный! Это же он в последнее время насел на нас из-за фирмы «Твоя надежность». — Паша брезгливо сплюнул.

— Та-а-ак, — протянул Ростовский, — значит, он как-то завязан и с похищением моего сына. — Он сделал шаг в его сторону, но Паша придержал его за руку:

— Здесь не стоит, Андрей, похороны все-таки. Интересно, зачем он пришел?

— Разве не ясно? Чтобы порадоваться, глядя на поверженного врага своего, — сказал Савелий, внимательно вглядываясь в лицо этого чиновника, чтобы уже никогда не забыть его.

— Наверное, ты прав, Серега, — согласился Еременко, — я здесь уже заметил нескольких людей, кто явно порадовался смерти Олега.

— Мне кажется, что лучшей памятью о нем будет сохранение «Герата» и продолжение его дела, дела, за которое, как мне кажется, Олег и отдал свою жизнь, — серьезно проговорил Савелий.

В этот момент рабочие стали заколачивать гроб, потом близкие друзья подхватили его и понесли к могиле. А далее случилось нечто удивительное.

Когда гроб был установлен на помосте для последнего прощания, дождь перестал лить, однако небо оставалось закрыто тяжелыми тучами. Но как только гроб Олега опустили в могилу, внезапно повалил густейший снег без дождя, настоящий снегопад, который длился ровно столько минут, сколько ушло на то, чтобы близкие и родные успели бросить по кому земли в могилу Олега, а рабочие закопать ее, укрыть цветами, венками, установить его фотографию.

Как только это все закончилось, снегопад прекратился, словно по мановению волшебника, так же внезапно, как и начался, и яркое солнце осветило кладбище и всех присутствующих. Это было так удивительно, что многие, даже неверующие, перекрестились.

Так Савелий отправил своего друга в последний путь…

Выходя с кладбища, Савелий вспомнил, где видел человека с безразличными глазами: тот активно фотографировал все происходящее во время гражданской панихиды в клубе Академии имени Фрунзе. Но он был явно не из «гератовцев» и мало похож на журналиста…

На следующий день, после похорон Олега Вишневецкого, Беликову достаточно подробно доложили, как они проходили. Хитрый банкир, за версту предчувствуя беду, специально отправил на похороны своего человека, который не только должен был держать уши открытыми, стараясь не упустить ничего из произнесенного, но и все снимать на фотопленку.

Это был невзрачный мужик лет пятидесяти, высокого роста, на лицо совершенно безликий.