Приговор Бешеного

В данном преступлении все было несколько странно: в семье Самохваловых каких-то особых денег, ценностей не водилось (откуда им взяться при таком состоянии науки в нашем государстве?), требовать что-либо у правительства преступники не стали, более того, расправились с профессором и его похищенным сыном самым варварским способом.

Скорее всего, целью преступников был черный «дипломат» профессора: что же в нем?» Неожиданно Богомолов вспомнил о Савелии: как он там? Как его ребята? Ему даже на миг стало жалко, что он запретил Савелию звонить. В этот момент Богомолов и в самом фантастическом сне не мог увидеть, что не пройдет и нескольких дней, как он сам, нарушая свои же инструкции, будет вынужден звонить Савелию и взывать о помощи в деле профессора Самохвалова…

Но это еще только предстоит, а сейчас давайте вернемся к эпизоду, которым закончилась предыдущая история о нашем герое…

— Открывай, дежурный! Скажи племяннику, что пришел Джохар Дудаев.

— Что? — невольно воскликнул Гадаев, но тут же взял себя в руки и ответил: — Минуту! Пойду доложу! — Он быстро вернулся назад в комнату к ребятам.

— В чем дело? — насторожился Савелий, почувствовав что-то неладное.

— За дверью Джохар Дудаев! — вытаращив глаза, ответил Михаил.

— Ты чего? Сбрендил, что ли? — хмыкнул Денис.

— Погоди! — оборвал его Савелий, ощутив интуитивно, что Михаил говорит это вполне серьезно. — Поясни!

— Я его голос отлично знаю, это он! — уверенно заявил Гадаев. — Что будем делать?

— Насколько мне известно, Дудаев никогда не был в восторге от «шалостей» своего племянника и считал, что тот приносит Чечне больше вреда, чем пользы, — начал размышлять Савелий и тут же вновь переспросил: — Ты действительно уверен, что это Дудаев?

— В таком случае открывай!

— А если спросит, почему так долго не открывали? — спросил Денис.

— Пытались привести в чувство Мушмакаева, но… — Савелий подмигнул, — … открывай, не боись: все будет «хокей», как говаривал…

— Ваш боцман? — подхватил с улыбкой Михаил.

— Точно, большой его любитель.

Гадаев подошел к двери и, держа на всякий случай оружие наготове, открыл ее; на пороге действительно стоял Джохар Дудаев. За его спиной

— трое внушительного роста бородатых горцев. Если особо не вглядываться в их лица, то вполне можно было принять их за близнецов: одинаковые черные бороды, узкие щелки-глаза, одинаковый взгляд — тяжелый, угрожающий, застывший и туповатый. Узловатые пальцы крепко сжимали десантные автоматы, направленные стволами вперед.

— Почему долго не открывали? Где племяш мой? Почему гарью пахнет?

— засыпал вопросами Дудаев. Его чеченский язык был быстрым, но литературно правильным.

— Аллах мой! — артистично всплеснул руками Михаил.