Клан Борзых: Приемыш

— Вы нас понимаете?

— Да, — кивнул я, и голова мгновенно закружилась, но не от движения, а от того, что фиолетовые и золотые символы перемещались вместе с глазами, наложившись на окружающее словно картинка дополненной реальности. — Что вы на меня так смотрите?

— Удивляемся вашей безмерной везучести, — примирительно улыбнувшись, проговорил Филинов. — В оружии нет необходимости, раз обелиск его не убил, значит, господин… а как ваша фамилия?

— Бабров, — тут же ответил я. — Максим Иванович Бабров.

— Отлично, Максим Иванович, — улыбнулся Филинов, — поднимайтесь! Уверен, вы не представляете никакой угрозы для человечества. Верно?

— А если бы представлял, то прямо так бы и сказал? — удивлённо проговорил я, наблюдая за тем, как успокоившийся тигрёнок постепенно становится полупрозрачным. Он всё ещё оставался где-то рядом, со мной, но в то же время существовал параллельно. Хотя вряд ли кто-то кроме меня его видел.

— Чувство юмора — это прекрасно. Сложнейшая из функций мозга, свойственная лишь высшим приматам. Всё в порядке, княжна, можете убрать оружие, — внимательно глядя на меня, проговорил Филинов, а затем достал фонарик из кармана халата и включив направил мне его в лицо. — Следите за пальцем, я должен проверить реакцию. Левый глаз в норме, а вот правый расфокусирован и… у вас всегда была гетерохромия?

— Левый глаз карий, а вот правый фиолетовый, — прокомментировал Филинов задумчиво. — Что же, обелиск на всех влияет по-разному, но зато теперь у вас не отмечается выпуклости в основании шеи. Идёмте, об увиденном расскажете в более спокойном месте, а то на вас уже начинают смотреть.

Владимир протянул мне руку, но я легко поднялся сам. Голова чуть кружилась. Перекрывающие всю правую часть иероглифы мешали сосредоточиться, так что пришлось оставить только левый глаз открытым. Но в целом я чувствовал себя сносно для человека, который должен был умереть от паразита.

— Инициация не у всех проходит гладко. Глаза болят? — спросила Ольга, которая сама едва держалась на ногах от усталости.

— Нормально, пройдёт, — ответил я, добавив про себя: «наверное». Очень не хотелось давать Филинову дополнительный стимул разобрать меня на органы для опытов. — Куда мы идём?

— В храм обелиска и нашу крепость, — ответил учёный, и я был уверен, что мы идём к перестроенной церкви, но за несколько метров до неё, по сигналу Филинова, стражи открыли перед нами люк, ведущий под землю.

Если бы не слова Данилы про то, что центр города строился больше вниз, а не вверх, я бы даже удивился. Но учитывая всё происходившее сегодня, запас возможности поражаться был исчерпан. Так что спуск и досмотр в подземном бункере я уже воспринимал как нечто само собой разумеющееся.