Девчонки, я приехал!

Он встретил Сергея Ильича здесь, на Адмиралтейском заводе, испугался, что тот узнает, что дом Павла Егоровича достался именно ему, да ещё поймёт, что из-за обвинений отец его невесты покончил с собой! Нужно было что-то делать, и Гицко прибегнул к проверенному способу — клевете. Он был уверен, что начальника КБ отстранят от работы, заведут персональное дело и Сергею Ильичу уж точно будет не до того, кого там и где он видел когда-то.

— А как он в генералы-то вышел, если шпион? — спросил парторг ЦК тонким голосом. — На всех углах только и делаем, что кричим — бдительность, бдительность! Не теряйте бдительности! А оно — вон как!..

— Это вопрос сложный, — признался Колокольный. — Ответа на него дать не могу. Знаю только, что полетят головы. Да и забрасывали Гицко давненько, когда мы ещё ничего не умели.

— Да уж, — под нос себе пробормотал директор. — Не умели…

— Да и сейчас дело случайно открылось, — продолжал Колокольный. — Вот только потому, что товарищ Логунов никак понять не мог, что такое, для чего Гицко хорошего инженера травит! Ну и попросил разобраться."

"— Вы ещё ни в чём не разобрались, — отчеканил Гицко.

— Сейчас как раз разобрались, — уверил Колокольный. — Вот и всё, товарищи. Мне добавить больше нечего. Забирайте!

И он кивнул тем самым незнакомым людям, которым в первую минуту удивился Сергей Ильич.

— Без рук! — рявкнул Гицко. — Я сам пойду! Я генерал! А вы ещё заплатите, майор. Дорого заплатите!..

И пошёл к двери.

Колокольный кивнул, но у самой двери хлопнул себя по лбу и вернулся.

— Есть что добавить!

Он подошёл к Сергею Ильичу и потряс ему руку:

— Поздравляю с законным браком, товарищ инженер!

Октябрь 1957 года, Москва

— Комсомольское собрание факультета предлагает!.. Ты успеваешь записывать, Валя?

— Успеваю, успеваю!

— Комсомолке Кольцовой-Гараниной поставить на вид и вынести устное предупреждение!

— С занесением? — деловито осведомилась Валя, продолжая писать.

— Сказано же — устное! За систематическое превышение… за постоянное становление…

Валя макнула перо в чернильницу и подняла кудрявую голову, ожидая продолжения.

Запнувшийся на формулировке комсорг слегка покраснел.

— В общем, — собравшись с силами, закончил он, — за то, что комсомолка Кольцова…

— Кольцова-Гаранина! — поправили с места.

— Да, Гаранина систематически ставит личное выше общественного!.. Устное предупреждение!..

— Гоша, — сказала Надинька с величайшим изумлением, — что такое ты говоришь?..

Когда вывесили объявление о собрании и о том, что будут разбирать «дело комсомолки Кольцовой-Гараниной», Надинька изумилась в первый раз и долго приставала к комсоргу, что такое она натворила — учится на «отлично», общественную нагрузку имеет, нормы ГТО сдаёт.