Девчонки, я приехал!

Сергей Ильич слопал пышку в три укуса — и так вкусно ему было! Так прекрасно она пахла ванилью и сдобой, так хрустела на зубах тонкая слоёная корочка, так воздушно отрывалось лёгкое пропечённое тесто!..

В кабинет директора он зашёл в самом радужном настроении, с сахарной пудрой на кончике носа и подбородке.

— Вызывали?

Почему-то здесь был полный кворум — сам директор, парторг завода, парторг ЦК, начальник первого отдела Гицко, профорг и ещё какие-то дядьки.

— Присаживайся, Сергей Ильич, — пригласил директор удручённо. — Опаздываешь, как всегда.

— Видимо, коммунистическая организация не научила своего члена быть пунктуальным, — заметил Гицко.

Сергей Ильич быстро на него посмотрел, а потом обвёл взглядом остальных.

Все смотрели кто куда, но мимо него.

Всё понятно, подумал начальник КБ. Всё ясно.

…Самое лёгкое — выговор с занесением.

Самое страшное — исключение из партии, крест на всей жизни, несмываемое пятно.

Хорошо, что уже лет десять, как не сажают, а то подумал бы — арест.

Только вот — за что?

— Так вот, — начал директор с тоской. — У нас тут такое дело. Да вы курите, товарищи, курите!.. Значит, дело у нас. Товарищ Гицко доложит, а мы, товарищи, так сказать, должны решить, что дальше ждать, выносить вопрос на партбюро или погодить.

— Как же не выносить? — удивился Гицко. — Я настаиваю на вынесении! Мне вообще до конца непонятна суть нашего здесь… собрания. Вина товарища начальника конструкторского бюро совершенно очевидна и, я бы сказал, доказана.

— Моя вина? — спросил Сергей Ильич.

— Ваша, ваша, гражданин. Товарищем вас называть не хочется.

— Да что уж вы так-то! — вступил парторг. — Сразу в дамки! Послушаем, обсудим.

— Да ты присядь, присядь, Сергей Ильич! И кури! Вот папиросы! Товарищ Гицко, пожалуйста!

Товарищ Гицко придвинул к себе сразу несколько папок, и Сергей Ильич мимолётно удивился, что его жизнь, такая простая и понятная, требует сразу нескольких папок, в одну не помещается."

"— Значит, такое дело, товарищи, — Гицко прочистил горло. — Начальник нашего конструкторского бюро допускает такие ошибки и промахи, о которых даже странно думать, что они делаются случайно. Я глубоко убеждён, что мы должны в партийном порядке поставить вопрос о его, скажем прямо, некомпетентности или же о намеренном желании задержать строительство ледокола.

— Вот те на! — выговорил председатель профкома с изумлением.

…Всё же с тридцать седьмого года прошло двадцать лет, немного подзабылись «процессы о вредителях», отступил страх, легче стало дышать.

И вдруг так душно стало в просторном директорском кабинете от слов начальника первого отдела! Душно и тесно, как в тюремной камере.

— Я вот тут собрал некоторые данные, товарищи, — продолжал тот. — Да вы всё и без меня это знаете!..