Девчонки, я приехал!

Может, тогда сердце у него и надорвалось…

Но всё-таки, приезжая на дачу, открывал дверь и первым делом возвещал: «Девчонки, я приехал!»

Агаша утёрла глаза — она бесслёзно печалиться не умела, да и горе уж больно велико. Как его поднять, как теперь нести?..

— Поставлю-ка я чаю, Агаша, — Надинька поднялась и подхватила пустые тарелки. — Между прочим, у меня в портфеле две сушки! — прокричала она из кухни. — С маком! Нина угостила, а я забыла съесть!

Ничего она не забыла, конечно, а приберегла, чтобы разделить с Агашей.

— А рояль? — продолжала Надинька, точно зная, что Агаша стоит у неё за спиной. — Куда мы его поставим в квартире?..

— Да уж поставим, — пробормотала Агаша. — Отойди, я сама тарелки ополосну. Ручки побереги!

— Нет, Агаша, мы с тобой теперь наравне должны вести хозяйство.

— Чего удумала?! Хозяйство вести! Без тебя управлюсь! Ступай, ступай!..

Надинька повернулась, обняла Агашу, прижалась горячим, худеньким лицом к плечу.

Агаша проглотила моментально набежавшие слёзы, похлопала девочку по спине, поцеловала в рыжую макушку.

— Ничего, ничего. Проживём с Божьей помощью.

Надинька оторвалась от неё и стремительно вышла из кухни. Через секунду зазвучал рояль — сразу грозно, мятежно, — и также неожиданно умолк.

— Агаша, — издалека громко спросила Надинька. — А он есть?

— Кто?

— Бог.

Агаша достала из буфета чашки и сахарницу, непривычно лёгкую. Заглянула — почти пусто.

— По-нынешнему выходит, что нет.

— А по-твоему — есть?

— Ох, не знаю я, Надинька.

— Если он есть, почему война такая страшная была? Почему людей в печах жгли? И в газовых камерах душили? Почему мама умерла, и папа тоже?..

Агаша не знала, что отвечать, и сказала:

— Стало быть, за грехи наши…

— У мамы не было никаких грехов! — выкрикнула Надинька и опять заиграла.

Агаша принесла из кухни чайник, уселась на своё место, сильно выпрямилась и стала слушать.

Рояль гремел.

Надинька неожиданно оборвала музыку и бесшумно опустила крышку рояля. Ссутулила плечи и сунула руки в карманы отцовского халата.

Так они сидели в полной тишине — Агаша у стола, девочка рядом с инструментом.

— Ты бога нянькой не назначай, — вымолвила наконец Агаша. — Он отец наш, а смотреть за собой люди сами должны. Что же делать, коли против воли отца чада поднимаются? Чадам несладко, а отцу-то каково?..

— Ты странно рассуждаешь, Агаша. По-деревенски.

— А это, как говорится, чем богаты! Чай иди пить, остыл уж.

Надинька сушку сгрызла моментально, а Агаша к своей даже не притронулась, приберегла для девочки, и чай пила не внакладку, как привыкла за послевоенные годы, а вприкуску, из экономии.

Вдруг по зашторенным окнам прошёлся свет автомобильных фар, зафырчал мотор, просигналил гудок.