Придворный Медик. Том 2

А касаемо нынешней ситуации, нужно просто сохранить самообладание и сказать то, чего Бондарев не ожидает. И нет, я не стану упоминать эту синюю ртуть, о которой мне сказал Биркин. Понятия не имею, что это значит. Может, меня вообще за это упоминание сразу же бросят в темницу! Или прямиком в пыточную камеру, в руки Аристарха Ивановича.

— Игорь Станиславович, при всём уважении к вам, — произнёс я, — на этом допрос можно заканчивать. Ведь я уже обо всём догадался. Вы меня проверяете.

Бондарев прищурился. По его лицу пробежало едва заметное удивление. Похоже, я оказался прав. Нет у него на меня никакого компромата. Это — не допрос, а обычный разговор на повышенных тонах. На деле ситуацию просто усугубил донос Владимира Коршунова, который никак не может смириться с моим существованием при дворе императора."

"— С чего вы взяли, что я вас просто проверяю, Павел Андреевич? — скрестил пальцы Бондарев. — Я ведь только что сказал, что мне известно о документах, которые хранились в вашей семье.

— Во-первых, моё поместье было осмотрено уже полгода назад. Если там действительно были эти документы, у меня возникает резонный вопрос: почему меня начали допрашивать только сейчас? — подметил я. — Тем более сами документы вы не предоставляете. Лишь фотографии мест, в которых они якобы были спрятаны. И более того, я ведь не имею ни малейшего понятия, чем занималась моя семья. Отец никогда не делился со мной секретами семьи Булгаковых. Он держал меня в качестве обычного помощника в своей клинике. А всё остальное решал самостоятельно.

— Очень хорошо, — удовлетворённо кивнул Бондарев. — Однако и у меня возникает резонный вопрос. Исходя из ваших слов, вы и не отрицаете, и не опровергаете выставленные против вашей семьи обвинения. Значит, ваш отец действительно мог затевать заговор против императора?

Вопрос с подвохом. Но ответ может быть только один.

— Мог. Я плохо его знал. А после встречи с убийцами и вовсе лишился части воспоминаний, — прямо сказал я. — Мне больше нечего сказать на эту тему.

И это правда. Я понятия не имею, чем занимался отец моего предшественника. Нет смысла защищать уже покойного человека, о котором я совсем ничего не знаю. Сейчас моя главная задача — защитить себя. Если меня не станет, то некому будет позаботиться о Кирилле. Совсем не та ситуация, когда имеет смысл упираться и доказывать окружающим, что моя семья была ни в чём не виновата.

Кстати… А ведь точно!

— Хотя нет, мне всё же есть что сказать, — отметил я. — Раз уж вы завели эту тему, я хочу поделиться с вами своими мыслями. Сразу скажу — это лишь мои догадки.

— Я всё равно не против их выслушать, — Бондарев почесал тонкую жёсткую щетину. Его единственный глаз уставился прямо на меня, будто Игорь Станиславович пытался прочесть мои мысли.