Придворный Медик. Том 2

О родителях предшественника я ничего толком не помню. Единственный, с кем я могу поговорить на эту тему — это Кирилл.

— Бастардом я себя никогда не считал. А с чего такие вопросы? — поинтересовался я.

— Как правило, способность лечить магические заболевания передаётся от предков. Мы изучили всю вашу родословную и по отцовской и по материнской линии. Ни у кого из ваших предков не было зарегистрировано такой силы. Теперь, думаю, вы понимаете, почему орден интересуется этим вопросом.

— К сожалению, мои родители уже не смогут пролить свет на эту тайну. А я этой информацией не располагаю.

— В таком случае на этом всё, Павел Андреевич, — неудовлетворённая моим ответом заключила Рябинцева.

Я продиктовал ей номер своего телефона, после чего положил трубку.

— Ух… — вздохнул Юрий Витальевич и забрал из моих рук свой мобильник. — Вы — очень способный лекарь, Павел Андреевич. Сильно недооценённый, на мой взгляд. Но вот разговаривать с представителями ордена вам точно стоит поучиться. Шутить они не любят.

— Лучше уж говорить прямо и откровенно, чем теряться в вежливых формулировках, — пожал плечами я. — Сильно экономит время.

— Учту, — усмехнулся он. — Тогда скажу прямо — я вам очень благодарен. И речь не только о спасённых вами пациентах. Благодаря тому, что я первым заметил ваши способности и передал эту информацию в орден, мне полагается награда. Пообещали увеличить финансирование моего отделения. Не думайте, что я сделал это из корыстных мотивов.

— Не вижу здесь корысти. Финансирование увеличат, и тогда пациенты смогут получать ещё более качественную помощь, — поделился своим мнением я. — Что ж, ладно, Юрий Витальевич. До конца рабочего дня меньше часа. Засиделся я у вас. Скоро уже надо будет возвращаться домой, а дел у меня невпроворот.

Я попрощался с главным инфекционистом и вернулся в главный корпус императорской клиники. Евгений Кириллович сидел в дневном стационаре. Перед ним был пустующий коридор. Пациенты, похоже, уже закончились.

Он напряжённо массировал виски, а как только обнаружил, что я стою перед ним, вскрикнул от неожиданности и произнёс:

— Булгаков! У вас походка, как у тигра! Зачем так пугать?

Ого! Впервые в жизни радуюсь, что Гаврилов обращается ко мне пренебрежительно. Неужто наложенный Владыкиным эффект, уже перестал действовать?

— Мы в полной, простите за выражение, заднице. Ломоносов нас обогнал. Аж на пятнадцать процентов. В понедельник — решающий день. Я не знаю, как мы будем выкручиваться, — покачал головой я.

Главное, что его сознание полностью восстановилось. А всё остальное мы решим.

— Не беспокойтесь. На понедельник план у меня уже есть. Со следующей недели ситуация сильно изменится.

Он ещё не догадывается, что я заложил основу для нашей победы уже сегодня.