Придворный Медик

— А что я такого сделал? Я ведь следовал всем вашим указаниям. Неужто господин Шолохов…

— Ни в коем случае, — перебил его Дубков. — Мы подозреваем, что от вас хотят избавиться враги господина Шолохова. Они прознали, что вы с ним близки. Я надеюсь, вы никаких глупостей не наговорили после пробуждения?

— Нет, я никому ничего не рассказывал, — помотал головой пациент.

Пока что не рассказывал. Скоро он очухается и передумает. Его начнёт расспрашивать стража или даже этот психопат главный дознаватель. Всё равно вытрясут информацию о том, кто ему помогал на турнире.

Выхода нет. Остаётся только один способ кардинально решить эту проблему и навсегда избавиться от двух опасных людей разом.

— Слушайте меня внимательно, Григорьев, — прошептал Дубков. — Завтра ночью мой помощник отвлечёт стражника. И я помогу вам сбежать отсюда. Не пугайтесь. Когда посреди ночи в вашей палате появится человек — это буду я.

Пришлось лгать Григорьеву и внушать ему надежду на спасение. Стражник даже не подозревал, что из этой палаты ночью он выйти не должен.

Да. Это последняя попытка всё исправить. Дубков убьёт его лично. И сделает так, чтобы все улики указывали на дежурящего в эту ночь Павла Булгакова.

* * *— Да как же вы опять умудрились, Николай Иванович? — сказал пациенту я. — Сначала голова, а теперь ещё и руку сломали?

С Гавриловым я так и не пересёкся. Беленков сказал, что Евгений Кириллович пытался найти меня, но вскоре после этого снова убежал. Странно, что он мне не позвонил… Но это — не проблема. С ним я побеседую позже.

Тут возникла другая ходячая проблема! Маляр Петров, которого мы с Беленковым и Сергеевым госпитализировали с сотрясением, снова попал ко мне на приём через сутки после выписки. На этот раз он поскользнулся на лестнице. Многострадальную голову защитил, но сломал лучевую кость.

— Будете приходить ко мне каждый день в течение трёх дней, — посоветовал я. — Перелом срастить — не проблема. Тем более трещина у вас совсем небольшая. И постарайтесь впредь быть аккуратнее. Вторая травма за две недели — это уже перебор.

— Да я понимаю, Павел Андреевич, — кивнул пациент. — Сам не знаю, что со мной происходит. Будто чёрный кот дорогу перешёл — одни неудачи.

Кот тут вряд ли виноват, а в судьбу я не верю. Такое впечатление, что Петрова кто-то специально пытается покалечить. Но кому может понадобиться убивать маляра?

Ладно, понаблюдаю за ним в ближайшие дни. Возможно, что-нибудь да всплывёт.

Как только я отпустил пациента, в мой кабинет вбежал Евгений Кириллович.

— Булгаков! Где вы были? Я тут по всей поликлинике вместо вас суечусь! — воскликнул он.

— А что стряслось-то?

— К вам пришёл важный пациент. Хочет видеть только вас и никого больше, — заявил Гаврилов. — Дворянин, Павел Андреевич.