Придон

Итания перешагнула порог деревянными ногами. Ужас, в котором так долго пребывала, испарился, оставил холод и пустоту во всем теле.

Она произнесла тихо:

– Повсюду говорят, что ты герой, который добыл меч Хорса… Уже забыто – как быстро! – что ты спас меня и Куявию от Янкерда. Впрочем, народу все равно: Тулей или Янкерд, потому и забыли, как неважное, помнят только про меч. Но я помню, как ты ворвался, яростный и с горящими глазами… Ты был в бешенстве, что кто-то посмел протянуть ко мне руку! Тогда ты спасал меня… тогда ты спасал!

Он опустил глаза, в ее словах укор, которого пока понять не мог.

– А как же иначе? – спросил он глухо. – Ты моя.

Ее глаза медленно угасли.

– Только поэтому? – переспросила она.

– Я просто подумала… подумала, что ты спасал. Просто спасал!.. А ты, оказывается, спасал для себя.

Она сказала с невеселой улыбкой:

– Это снижает твой… гм, подвиг. Ты не спасал, выходит, вовсе. Ты просто вырывал из когтей хищника послабее. Да, народ, выходит, прав, что запомнил только твой меч… меч Хорса.

Литые желваки проступили под смуглой кожей, глаза недобро сверкнули. Он сказал коротко:

– Я пришлю женщин, чтобы… А пока сам попрощаюсь с гостями до утра.

Он вышел, тут же явилась Гелия со служанками, натерли ее тело душистыми маслами. Она безучастно принимала их услуги, слышала, как легко скользит по ее золотым волосам гребень, потом ее уложили в постель и накрыли чистой простыней.

За дверью послышались голоса, топот, громкий хохот. Она сжалась в комок, в спальню ввалились эти полуобнаженные гиганты, огромные, брызжущие весельем, Придона везли на плечах. Возле постели его нарочито уронили. Итания задержала дыхание, видя, как он плашмя рушится на пол. Послышался тяжелый удар. Ковер смягчил падение, но Итания ощутила по треску, что мраморные плиты лопнули.

Придон легко вскочил, веселый и хохочущий. От него запахло сухой горячей пылью и степными травами, словно они въелись в его тело и вытряхивались при каждом движении. Глаза горели злым торжеством. За его спиной кто-то заорал весело:

– Невеста уже ждет не дождется, а он медлит?

Придон шутливо отбивался, с него содрали одежду, пояс с ножами полетел в ближайшее кресло, а самого Придона ухватили за плечи и развернули в сторону ложа. Итания, смертельно бледная, лежала на спине. Ее глаза неотрывно смотрели в потолок. Она выглядела как жертва, которую положили на алтарь и она уже видит занесенный над нею нож.

– Все, – услышала она голос, уже строгий, – все! Топайте вниз, а то песню допоют без вас!

– А как же… – заикнулся кто-то, но Придон сказал уже с нотками гнева:

Послышался топот, в дверях дурашливо завопили, захрипели, послышались шлепки, пинки. Дверь с шумом захлопнулась. Итания упорно смотрела в потолок.