Придон

Придон стиснул зубы, это у всех бывает свадьба как свадьба, но не у него. На других свадьбах счастливы все, как жених с невестой, так и родители, что сумели удачно пристроить детей, а сами породнились, укрепили свою власть, расширили владения, оградили себя от воинственных соседей. Но здесь… артане ликуют, но куявские беры как на похоронах.

– Веселитесь!.. Сейчас Итания набросит на себя это… как его, свадебный наряд, после чего Вяземайт принесет жертву, вместе с куявскими жрецами испросит благословение богов на долгую и счастливую…

– А когда свадьба? – крикнул кто-то.

– Скоро, – отрубил Придон. – Сразу же, как Итания переоденется.

Итания опустила глаза, в лицо хлынула кровь, обожгла щеки. Она ощутила, как румянец заливает лицо, и уже вся горит, а кончики ушей запылали, как огоньки. Похоже, уже все знают, что она спала на ложе Придона, а сейчас идет в свои покои лишь затем, чтобы переодеться.

Они прошли через зал, слуги поспешно распахивали перед ними двери. Когда оказались перед ее покоями, Придон сам открыл двери, ее сердце невольно затрепетало чаще. Оранжевый свет упал на его могучее сильное тело, она подумала невольно, что вот такое, постоянно открытое ветрам и солнцу, зною и холоду, должно бы выглядеть как старая скала, однако гладкая кожа выглядит чистой, как у ребенка, мышцы упругие, и вообще весь сложен как те статуи, что мастера вытачивают из белого мрамора, добиваясь изображения совершенного мужчины.

Мне должно быть стыдно, напомнила она себе, напомнила строго, но получилось смятенно, а сама невольно залюбовалась шириной сильных плеч и великолепной грудью – в красивых мускулах, с гладкой блестящей кожей. В отличие от исполненной холодной красоты статуй он жив и полон мощи, яростной силы, животной страсти.

– Заходи, – сказал он. Голос его был глубок и нежен. – Итания…

Ее шаги, она сама чувствовала, обычно легкие и даже летящие, сейчас робкие и пугливые, хотя двигается по своим же покоям, толчками приближается огромное ложе, от которого она не может оторвать зачарованного взгляда.

Он вошел следом, дверь захлопнулась мягко, но Итании почудился стук упавшей могильной плиты. Придон изменился в лице, когда в глазах Итании метнулся страх.

Она молчала, упрятав сердце под внутренние доспехи. Придон перехватил ее за тонкие пальцы, сердце тут же трепыхнулось от нежности.

Она с грустью посмотрела в сторону окна, в груди Придона сжалось, ведь Итания в самом деле может чувствовать себя пленницей, хотя это он ее пленник, по-прежнему у нее в плену.

– Ты все равно этого не сделаешь, – ответила она тихим голосом.

– Итания, какой я тебе повелитель? Я твой раб. Я захватил Куявию, но не сумел захватить тебя. Я все еще у тебя в плену.