Придон

Она медленно перебирала густые волосы, пропускала между пальцев, трогала его за уши.

В ее голосе прозвучали тоска и горечь:

– А что я делаю с собой?.. Что я вообще делаю?

Поздно вечером, отпустив служанок, она в растерянности пометалась по роскошным покоям, чересчур огромным, чтобы в них жить, подбежала к окну, но отсюда виден только сад, все такой же роскошный, цветущий, от запахов кружится голова. Это вокруг города во время осады порубили все сады, а здесь все нетронуто.

Пойти в покои отца, что ли, мелькнула мысль. Пошла к двери, но только протянула руку, как услышала по ту сторону тихий смешок, кто-то взвизгнул, и следом прозвучал игривый голосок одной из ее служанок:

– Ах, артанин, вы затронули мою куявскую честь! Ну, потрогайте еще…

И густой басок явно молодого воина, что изо всех сил старается выглядеть большим и солидным:

– Ах, красотка, ты такая отважная! Погоди, хочешь, я тебе вот это колечко подарю?

– Артанин, лучшее украшение для девушки – скромность и прозрачное платьице… А что за колечко? С камушком? Золотое?.. О, как раз на мой палец… Жаль, что второй палец теперь совсем такой бедненький рядом с этим, толстым, важным и таким красивым…

– Ух ты! Ладно, поищу в седле. У меня есть такие, как раз и на другие пальцы. Завтра поищу, сегодня не смогу отлучиться. Да и растянем удовольствие…

– Удовольствие нельзя сильно растягивать. Оторвешь.

Послышался приглушенный смех, тихонько захихикала служанка. Итания задержала дыхание, против воли прислушиваясь. Жизнь во дворце входит в свою колею, а служанкам все равно, кому прислуживать, кому подавать на стол, за кем убирать. Артане даже проще, не капризные, не мелочные и не мстительные, это заметно даже ей.

– А завтра придешь? А то я что-то сомневаюсь в куявских женщинах…

– В женщинах не надо сомневаться! Сомневаться надо до и после… ха-ха!..

Артанин не понимал куявских шуток, уныло бубнил одно и то же:

– Потому и сомневаемся, что ты такая красотка…

– Мне мама говорила, не родись красивой, а родись мужчиной!

– Зачем тебе? С мужчинами воюем, с женщинами… ох, с женщинами… Мы ведь уже друзья, верно?

Служанка ответила почти серьезно:

– А куда денусь? С волками жить – по-волчьи выть, с лошадьми жить – по-лошиному ржать, а с артанами…

– Не скажу, – донесся голосок, снова ставший игривым, – но показать могу… Нет, не сейчас! Пусти, ну пусти же… Ладно, когда все заснут, жди. Правда, приду. Ты такой красивый, сильный и умный, как твой конь – он мне сразу понравился!

Послышался цокот легких башмачков, все стихло. Все налаживается, мелькнула мысль, и стало страшно, как может наладиться после того, что произошло с миром, страной, Куябой, всеми-всеми?

По дворцу словно пронесся чистый освежающий ветер.