Придон

Аснерд довольно хохотнул:

– Она в них и не умолкала. Хорошо Придон придумал! Без всяких хитростей, прямо в лоб. По-артански. Кто из куявов предаст свою страну – получит бочку с золотом! Эх, только бочку жалко. Можно было бы пообещать монетку. Все равно бы продали.

Придон стукнул кулаком в ладонь.

– Эх, скорее бы следующая ночь!

– Ты эту переживи, – мрачно посоветовал Вяземайт.

Остаток дня Придон томился, не зная, куда себя деть, едва снова не собрался в Куябу, но Аснерд отговорил, довольно грубо напомнив, что Скилл был еще неуязвимее.

Плечи Придона передернулись, он бросился на ложе и, закинув руки за голову, сказал люто:

– Дождусь!.. Что мне, ждавшему полгода, дождаться полночи?

Аснерд внимательно следил за его лицом. Придон приучил себя даже лежать вот так на спине, на кровавой ране, превозмогая боль, ибо теперь его терзают и рвут на части куда более свирепые силы.

– Дождемся, – ответил он сочувствующе. – Я никуда не уйду. Буду ждать с тобой.

– Спасибо, Аснерд, на добром слове.

– Да это я так, – сказал Аснерд, поднимаясь, – не подумав. Вообще-то у меня есть дела. А ты полежи. Если спине тяжко, полежи на боку. Я разыщу Вяземайта, мне все непонятно, как он с колдунами справится! Страсть люблю смотреть, как колдуны бьются.

Он оставил полог шатра открытым, Придон видел, как над Куябой громоздились огненные горы облаков, все пурпурные, пылающие, словно подсвеченные снизу не заходящим солнцем, а заревом пожаров, что вскоре охватят весь стольный град, где будут носиться в диком страхе и отчаянье богатые и сытые куявы, где их пышные женщины станут добычей свирепых и сильных мужчин.

Тихо и очень медленно темнело небо, выступили звезды. Ночь теплая и чистая, луна огромная, на полнеба. В такие ночи многие отряды, подобно Ральсвику и Меклену, набившим руку на внезапных ночных набегах, предпочитают двигаться с наступлением темноты, когда глаза привыкают быстро, и видишь даже больше, чем днем, ибо днем ослеплен и оглушен, а тихими ночами слышны все звуки, нос ловит все запахи, а глаза различают силуэты далеких гор, темных деревьев. Кони двигаются ровным шагом, переговариваются фырканьем и пряданьем ушей. Земля отзывается ровным успокаивающим гулом…

Он всхрапнул, как конь, вскочил, будто подброшенный пинком великана.

– Плакун-травы, – велел он. – И позвать Аснерда!

Аснерд явился уже с Вяземайтом, напрашивались Щецин и Меклен, но их оставили, да не испугаются куявы, тихонько вышли из лагеря, бесшумно прокрались к угловой башне. Долго ждали. Аснерд, который в темноте видел как днем, только не различал цвета, сообщил шепотом, что нигде никого, а на верху башни и на стене заметно стражу. Наконец сверху опустилась длинная веревка.