Придон

Но здесь множество не только городов и сел, но здесь разные племена, народы, здесь бесконечные леса, что напоминает о Славии, здесь есть равнины, когда видишь в любую сторону только бескрайнюю степь, здесь широкие спокойные реки, но здесь и горные злые речки, водопады, горные хребты…

Куяв торопливо говорил:

– Я бегу лишь потому, что здесь никому больше не нужен. Я был смотрителем за книгами, писцом, потом – старшим над писцами. Но когда пришла война, кому такие, как я, нужны? Своим в тягость, а вам… только мясо для мечей, от которого славы не прибавится, а лезвие может затупиться о мои старые кости!

– Ты хочешь сказать, что наши топоры недостаточно остры?

Толокно опустил голову, чтоб не видеть ни сверкнувших гневом глаз могущественного артанина, видно по одежде, что могущественного, ни его топора, что уже так и просится в хозяйскую руку.

– Селение близко? – прервал Придон.

– За этим поворотом!

– Веди, – велел Придон.

Толокно сделал два торопливых шага впереди, Придон видел, как напряглась его спина. Но писец не удара топора в спину страшился: оглянулся, лицо белое, в глазах дикий страх.

– Мой господин! Селение за поворотом, клянусь!.. Но мне страшно туда заходить. Отпусти меня, что тебе в моей крохотной жизни? Это все равно что убить комара: ни чести, ни славы. А я буду радоваться солнцу и прославлять твое благословенное имя!

Придон знаком велел бежать впереди. А чтобы куяв не раздумывал, вытащил топор и с недоброй улыбкой посмотрел на его шею. Тот вскрикнул, как испуганный зверек, побежал жалкой трусцой. За ним, почти касаясь плеча, нависала конская морда.

Присутствие селения он ощутил еще раньше: по запаху гари. Затем увидел, как из-за деревьев поднимается черный дым, а затем из-за поворота и в самом деле выступил ряд домов, соединенных общей крышей. На месте самого дальнего догорали черные бревна, огня уже не было, а множество людишек суетились вокруг столба дыма, с разбега плескали воду из ведер.

С веток огромного раскидистого дуба, что величественно царил в самой середине селения, свисало с десяток повешенных. Под легким ветерком трупы мерно раскачивались, иногда задевая друг друга. Посреди селения на откормленных конях сидели умеренные в себе воины.

– А, – сказал Придон недобро, – вот почему ты так страшился пройти здесь…

Их заметили, трое крепких ребят тут же пустили коней навстречу. Один заорал уверенно:

– Эй ты! А ну слезай с коня!

– Потому что это теперь мой конь, – объявил всадник. – А ты…

Страшная ярость ударила в голову так внезапно, что он только и успел понять, что пальцы судорожно сжались на рукояти топора. Остро блеснуло железо.