Он придет

Если вы спросите про него, то она наверняка скажет, что он просто болен. Как будто просто подхватил насморк или корь, и вопрос всего лишь в правильном лечении. Вы когда-нибудь слышали о курандерос?"

"– О народных целителях? Да. Множество пациентов-латиноамериканцев в нашей больнице прибегали к их услугам наряду с традиционной медициной.

– Знаете, как они действуют? Заботой. В нашей культуре холодная отстраненность профессионала рассматривается просто как отсутствие заботы, поэтому такой человек может с равным успехом как вылечить, так и занести mal ojo – дурной глаз. Сглазить. В распоряжении же курандеро, конечно, нет такой медицинской подготовки или технологий – может, разве что несколько порошков из змей и кореньев. Но он проявляет заботу. Он живет той же жизнью, что и все остальные, он всегда у всех на виду, он добрый, он свой – и любой всегда найдет у него понимание. В некотором роде он больше народный психолог, чем народный врач. Вот потому-то я и предложила вам угоститься – чтобы установить личный контакт. Я сказала, что вы заботливый человек. Иначе она ничего не сказала бы. Вела бы себя вежливо, как полагается хорошо воспитанной даме – Круз у нас старой закалки, – но все равно оттолкнула бы вас.

Она пригубила кофе.

– Вот потому-то полиция ничего и не узнала, когда пришла сюда, вот почему им вообще редко удается узнать что-нибудь в Эхо-Парке, или Западном Лос-Анджелесе, или в Сан-Фернандо. Они слишком уж профессионалы. Не важно, какие у них там хорошие намерения, – мы рассматриваем их просто как бездушных англо-роботов. Вас ведь действительно заботит эта ситуация, Алекс?

– Заботит.

Ракель тронула меня за коленку.

– Круз несколько лет назад водила Рафаэля к курандеро, когда он только начал отстраняться. Тот человек заглянул ему в глаза и сказал, что там пусто. Он сказал ей, что это болезнь души, а не тела. Что мальчика следует отдать церкви – в священники или в монахи, чтобы он нашел там полезную роль для себя.

– Не такой уж плохой совет.

Она опять поднесла чашку к губам.

– Да уж… Некоторые из них – очень мудрые люди. Дошли до всего своим умом. Может, Рафаэль и не стал бы наркоманом, если б она прислушалась. Кто знает… Но она не могла от него отказаться. Меня не удивляет, если она винит себя в том, чем он стал. Да и во всем остальном тоже.

Кухонная дверь открылась. Миссис Гутиэрес вышла к нам с повязанной вокруг руки черной лентой и новым лицом – чем-то большим, чем просто свежий макияж. Суровым лицом человека, приготовившегося противостоять неприятной процедуре полицейского допроса. Уселась рядом с Ракель и что-то шепнула ей по-испански.

– Она говорит, что вы можете задавать вопросы, если хотите.

Я кивнул – как сам надеялся, с видимой признательностью.