Хроники Придайна

Если нужно сделать что-то неприятное или, того хуже, противное, всегда находят «доброго старину Доли». Тьфу! Но если надо сделать что-нибудь трудное — камни там гранить или украшать резьбой клинки, то и тут бегут к «старине Доли». Всем и вс¸ Доли да Доли!

Карлик опять задержал дыхание, на этот раз так надолго, что лицо его стало синим и задрожали уши.

— Кажется, на этот раз у тебя получилось, — вкрадчиво сказал бард с приветливой улыбкой. — Я тебя совсем не вижу.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как струна разорвалась пополам и слетела с арфы. Ффлеуддур с сожалением поглядел на инструмент.

— Испортил вещь, — пробормотал он. — Конечно, я чуть преувеличил, но я же хотел подбодрить его. Мне и на самом деле показалось, что он начал исчезать по краям."

"— Если бы я умел шлифовать драгоценные камни и делать все остальное, — заметил Тарен, глядя на Доли с симпатией, — я бы не обращал внимания на то, что не могу стать невидимкой. Все, что знаю я, — это огородные овощи да кривые подковы, ну и кое-какие другие мелочи.

— Глупо, — добавила Эйлонви, — переживать из-за того, что не можешь сделать то, чего и сделать-то не можешь. Это все равно как стараться залезть себе на голову.

Но как они ни старались, развеселить карлика им не удавалось. Он сердито шагал впереди, и топор мерно раскачивался у его пояса. Несмотря на свой дурной ворчливый характер, Доли был отличным проводником. Бо́льшую часть времени карлик ворчал себе под нос и пыхтел. При этом не удосуживался объяснять, по какой дороге и почему он их ведет и сколько еще времени потребуется, чтобы достичь Каер Датил. И тем не менее Тарен, который за последнее время стал опытным путешественником, заметил, что карлик ведет их к подножию холмов, на запад. За день они прошли больше, чем ожидал Тарен. И он дивился неутомимости Доли. Когда он попытался похвалить его за это, карлик лишь хмыкнул и снова задержал дыхание.

Этой ночью они разбили лагерь на защищенном от ветра склоне горы, последней из длинной цепи. Гурги, которого Тарен научил разводить огонь, старательно собирал ветки, рыл яму для костра, подогревал и распределял поровну еду, не пытаясь припрятать для себя часть из общей хрумки и чавки. Он был горд и счастлив, ощущая себя полезным и важным.

Доли отказался есть что-либо из их припасов. Он вытащил из своей кожаной сумки, висевшей на боку, какую-то еду, уселся на камень поодаль и, пыхтя, принялся набивать рот. Время от времени он надувался и задерживал дыхание.

— Не унывай, старина! — подбадривал его Ффлеуддур. — В следующий раз получится наверняка! Ты определенно затуманиваешься у меня в глазах.

И Ффлеуддур сонно таращился на Доли.

— Прекрати! — прикрикнула Эйлонви на барда. — Не обнадеживай его. Не то он как-нибудь задержит дыхание навсегда.