Хроники Придайна

 — Я знаю, как тяжело человеку терпеть боль собственной раны. Но как, должно быть, тяжко нести в себе раны тех, кто следует за тобой.

Колл кивнул.

— Ничего. Пусть побудет один. Утром все будет в порядке. Но, — добавил он со вздохом, — похоже, никогда уже не затянется эта его рана.

К середине зимы был собран последний отряд, и воины Коммотов направились в Каер Датил. Ллассар, Хевидд и Ллонио все еще оставались рядом с Тареном, который вел войско на северо-запад через горы Ллавгадарн. Войско было достаточно сильным, вперед высылались охранные отряды, и ничто не замедляло их быстрого движения.

Дважды летучие отряды противника нападали на них, оба раза люди Тарена отбивали атаки. Враги откатывались с серьезными потерями и, усвоив горький урок, больше не решались нападать на колонны, идущие под знаменем Белой Свиньи. Войско Тарена быстро и беспрепятственно прошло вдоль подножия Орлиных Гор. Гурджи гордо нес знамя, которое громко трещало и развевалось на резком ветру, приносящемся от дальних вершин. Под плащом Тарен увозил с собой скорбный талисман — осколок разбитой, почерневшей от огня чаши из Коммот Мерин.

При приближении к Каер Датил верховые принесли весть еще об одном войске. Тарен галопом понесся вперед. В авангарде копьеносцев навстречу ему ехал Ффлевддур Пламенный.

— Клянусь Великим Белином, — вскричал бард, пришпоривая Ллиан, — вот уж обрадуется Гвидион! Видишь, северные лорды вооружились до зубов. Когда Ффлевддур Пламенный призывает… впрочем, ладно… я их собрал именем Гвидиона, в противном случае они не пошли бы так охотно. Но это уже не важно, главное — мы в пути. Я слышал, король Прайдери тоже поднял свои армии. Вот когда ты увидишь настоящее боевое войско! Учти, половина западных княжеств находится под его рукой.

Тарен заметил Глю, угнездившегося в седле серой, с тяжелыми короткими ногами лошадки.

— Эге, и великанчик с вами, — улыбнулся он.

Бывший великан, деловито обгладывавший кость, сделал вид, что едва узнает Тарена.

— Я не знал, что с ним делать, — тихо сказал Ффлевддур. — У меня не хватило духу велеть ему собирать свои вещички и топать подальше. Тем более когда все собираются в единую армию. Вот он и здесь. Но не перестает ныть и жаловаться. Сегодня у него болит нога, завтра — раскалывается голова, потом и все части тела по очереди. Когда не ест, то без конца толкует о тех временах, когда он был великаном.

Ффлевддур оглянулся на навострившего уши Глю и заговорил еще тише.

— Самое худшее, — шептал он, — что его историями забиты доверху оба моих уха. Но я почти жалею его. Конечно же, это маленький человечек с таким же маленьким сердцем. Но если ты подумаешь, как много издевались над ним и топтали… Вот когда он был великаном… Тьфу! — Бард перебил себя и хлопнул по лбу.