Хроники Придайна

"

"Все еще не совсем пришедший в себя, Тарен обернулся к Гурджи, который радостно подпрыгнул и забил в ладоши.

— Добрый хозяин опять здоров! — закричал Гурджи. — С ним все в порядке! Нет ни стоналок, ни дрожалок, ни плясучих трясучек! И это верный, умный Гурджи, тот, кто заботился о нем!

— Это правда, — согласился Ффлевддур, — последние две недели он суетился и квохтал над тобой, как наседка, и заботился так, будто ты один из его любимых ягнят.

Гурджи радостно и гордо заулыбался.

— Из Каер Даллбен я летел стрелой, — продолжал бард, — э-э-э… ладно, почти как стрела. Правда, я немного заблудился, а затем повалил снег. Ллиан проваливалась в сугробы по самые уши, и, в конце концов, даже она вынуждена была остановиться. Некоторое время мы укрывались в пещере… Клянусь Великим Белином, я думал, что уже никогда не увижу солнечного света! — Ффлевддур потряс своим обтрепанным, в дырах и пятнах грязи, плащом. — В таком путешествии нетрудно и обноситься. Не говоря уж о том, что три четверти пути я не имел и крохи во рту. Просто умирал с голоду. К счастью, Карр нашла нас и повела кратчайшей дорогой.

Тут и Карр довольно пощелкала клювом.

— Что касается Даллбена, — не умолкал Ффлевддур, — то он был расстроен намного сильнее, чем хотел показать. Однако он сказал мне на прощание: «Тарен не сын пастуха, но останется он там или нет, решать ему».

Тарен улыбнулся.

— И вот я поспешил вернуться, как мог, — заключил свой рассказ Ффлевддур. — Увы, быстрее добраться до тебя я не сумел. — Он покачал головой. — Гурджи рассказал, что с вами случилось.

— Краддок мечтал о сыне, — медленно заговорил Тарен, — как и я мечтал об отце. Может быть, я был бы счастливее, если бы поверил ему, кто знает? Ни я, ни Гурджи не в силах были помочь ему. Ради Краддока я подал сигнал из рога Эйлонви. Если бы я сделал это чуть раньше, возможно, он бы и не погиб. Это был мужественный и гордый человек с добрым сердцем. Теперь он умер. Я долго берег последний зов моего боевого рога, и вот, когда потратил его, то, оказалось, потратил впустую.

— Впустую? — возразил Ффлевддур. — Я так не думаю. Ты сделал всё что мог, ты не пожалел использовать последнюю возможность спасти Краддока, а значит, старался не впустую.

— Есть то, чего ты не знаешь, — прямо посмотрел на барда Тарен. — То, чего не знает никто. Ведь первой моей мыслью было оставить Краддока на выступе над пропастью.

— Да ладно, — отмахнулся Ффлевддур, — у каждого человека бывают мгновения страха. Если бы мы все вели себя так, как нам часто хочется, потакали своим худшим чувствам и мыслям, немало горя прибавилось бы в Придайне. Считаются дела, а не мысли.

— Но в этом случае я приравниваю свои мысли к скверным делам, — холодно ответил Тарен. — Не страх меня сдерживал.