Хроники Придайна

Оглушенный криками, сбитый с толку ужасной суматохой, Тарен и не заметил, как оказался верхом на Мелинласе и уже галопом мчится через внутренний двор к распахнутым воротам замка.

Рыжебородый король развил такую скорость, что даже Ллиан потребовалась вся ее выносливость и быстрота, чтобы не отставать. А Гурджи, которого просто сносил встречный ветер, мертвой хваткой вцепился в шею своего разгоряченного пони. Боевая лошадь Смойта была в мыле, когда король приказал наконец остановиться. Мелинлас тоже тяжело дышал.

— Еды! — прогремел Смойт, спрыгивая с седла. Он выглядел так, будто и не скакал только что во весь опор, а лишь совершил неспешную утреннюю прогулку. Спутники его задыхались и думать не могли о еде, а он хлопнул рукой по золотому поясу, стягивающему тугой живот, и повторил громовым голосом: — Еды! Голод делает мужчину мрачным и истощает всё его воодушевление перед битвой!

— Сир, мы собираемся драться с лордом Гастом? — спросил Тарен, с некоторым беспокойством оглядывая отряд Смойта. — Но если его люди вооружены, нас слишком мало, чтобы противостоять им всем.

— Драться? — возразил Смойт. — Клянусь копытами моего коня, я схвачу этих задиристых петухов за нос и отведу в свою темницу еще до наступления ночи! Они сделают так, как я им прикажу! Я их король, клянусь уздечкой и кнутом! Здесь достаточно силы, — он потряс мощными кулаками, — чтобы заставить их вспомнить об этом!

— И все же, — осмелился вставить Тарен, — вы сами только недавно сказали мне, что сила не рождает преданности, а только лишь покорность.

— Как это? — опешил Смойт, который уже примостился у дерева и готов был запихнуть в рот огромный кусище мяса, вынутый из седельной сумки. — Не морочь мне голову моими же словами! Клянусь этим куском баранины, король есть король, и с этого ты меня не свернешь!

— Я только имел в виду, что ты запирал в своей темнице Гаста и Гориона уже не раз, — ответил Тарен, — но они все равно продолжают ссориться. Разве нет другого способа сохранить мир между ними? Или заставить их понять…

— Я обдумаю твое предложение, — рявкнул Смойт, потрясая своим боевым топором и грозно сдвигая кустистые брови. — В твоих словах есть доля правды. — Он наморщил лоб, что-то обдумывая, и было видно, как с трудом шевелятся в его голове какие-то новые мысли. Ты до чего-то додумался, малыш. Моя темница действительно бесполезна в борьбе с ними. И, клянусь рукоятью этого топора, я знаю почему! Она должна быть более сырой, в ней должны гулять ледяные сквозняки! Так и будет! У меня найдется местечко, где достаточно воды и мерзкой сырости!

Тарен хотел было заметить, что он не имел ничего такого в виду, но тут Ффлевддур вдруг с громким возгласом указал на всадника, несущегося галопом через луг.