Хроники Придайна

Когда я в первый раз держал этот шар, он на мгновение вспыхнул. Но это случилось в присутствии Эйлонви. Удивительно, с какой легкостью принцесса могла зажечь его!

Тарен ощупью приблизился к Ффлевддуру и вложил шар ему в руку.

— Тебе, барду, известны секреты волшебства, ты знаешь многие тайны волшебных заговоров, — попытался он убедить Ффлевддура — Возможно, шар подчинится тебе. Попробуй. Наши жизни зависят сейчас от него.

— Хорошо, — согласился Ффлевддур. — Должен, правда, признаться, что у меня нет навыка в обращении с такими штуками. К тому же настоящие знания бардов, увы, мне недоступны, да и всегда были не по плечу. Слишком многое надо было постигнуть, а я в свою голову мог впрыснуть не более двух-трех капель этих тяжких знаний. Но… Ффлевддур Пламенный всегда готов попытаться!

Прошло несколько мгновений. Тарен слышал, как пыхтит, напрягаясь, бард. Потом до него донесся бессильный вздох.

— Ничего не могу с ним поделать, — пробормотал Ффлевддур. — Я уж даже колотил им по земле. Все зря. Может, дружище Гурджи попытает судьбу?

— О, жалки и печалки! — застонал Гурджи, как только бард сунул ему в руку шар. — Ни унижалками, ни умолялками не могу его заставить светиться! — Он помял шар в руке, встряхнул его. — Ни стуками, ни бряками несчастный Гурджи не может сделать золотых мигалок!

— Ффлевддур Пламенный никогда не отчаивается! — воскликнул бард — Но, — голос его вдруг потускнел, — я прихожу к мысли, что эта яма станет нашей могилой. Увы, даже кургана никто не насыплет над этим безвестным погребением. Ффлевддур Пламенный никогда не унывает. Но эта непроглядная тьма хоть кого приведет в уныние.

Гурджи молча сунул шар в руку Тарену. Тому показалось, что шар отяжелил не ладонь, а камнем лег на сердце. С тоской Тарен вспомнил Эйлонви. Он мысленно увидел ее лицо, услышал ее веселый смех, звенящий чище, чем самая тонкая струна на арфе Ффлевддура. Сейчас даже ее беспорядочная болтовня казалась ему милой и вызвала невольную улыбку. Хорошо, что в темноте никто не заметил этого.

Тарен уже готов был сунуть эту бесполезную игрушку в карман куртки, но внезапно замер и уставился на свою раскрытую ладонь. В самой глубине шара вдруг замерцала чуть заметная золотая искорка. Он впился в нее глазами, не смея дышать, словно боялся загасить этот слабый огонек. А искра разгоралась, расцветала, раскрывала лепестки пламени, как полевой цветок навстречу утреннему солнцу.

Удивленно вскрикнув, Тарен вскочил на нош. Слабые золотые усики лучей протянулись во тьму прямо с его ладони. Дрожа от возбуждения и восторга, он поднял шар над головой.

— Добрый хозяин спас нас! — возопил Гурджи.