Хроники Придайна

Тарен попытался ухватить ее за уздечку. Но лошадь увернулась и помчалась в сторону ущелья. Она не притормозила даже на краю обрыва. Ислимах взвилась в воздух, на мгновение застыла в своем невероятном прыжке и рухнула на острые камни в глубине пропасти. Тарен закрыл лицо руками и медленно пошел назад.

На просеке тела короля Морганта и Эллидира лежали рядом. За ними длинными рядами лежали тела убитых воинов. Всадники короля Смойта совершали медленный, траурный объезд вдоль этого скорбного ряда. Одиноко стоящий в стороне Гвидион тяжело оперся на свой длинный черный меч Дирнвин. Всклокоченная его голова поникла, морщинистое лицо было исполнено печали. Тарен подошел и молча стал рядом.

Наконец Гвидион заговорил:

— Ффлевддур поведал мне все, что выпало на вашу долю. Мое сердце опечалено тем, что я и Колл смогли найти вас только сейчас. Хотя без короля Смойта и его воинов мы, боюсь, не спасли бы вас. Если бы у меня была хоть малейшая возможность послать ему весточку, я сделал бы это давно. Но он сам проявил нетерпение, и я благодарен ему за это.

Гвидион улыбнулся Тарену.

— И тебе, Помощник Сторожа Свиньи, — добавил он, — я благодарен тоже. Крошан уничтожен, а вместе с ним и могущество Аровна. Он больше не сможет множить Детей Котла. Это одно из самых серьезных поражений, которые когда-либо терпел Аровн. Но я знаю цену, которую вы заплатили за эту победу."

"— Последнюю цену заплатил Эллидир, — грустно сказал Тарен. — И последняя честь принадлежит ему. — Он рассказал и о последнем прыжке Ислимах. — Даже лошади после него не осталось. Он потерял все.

— Или все обрел, — задумчиво проговорил Гвидион. — И свою честь тоже. Мы воздвигнем могильник в память о нем. Ислимах будет лежать рядом, потому что они теперь вместе в том мире, откуда нет возврата. Погибшие воины Смойта тоже упокоятся с достойной их честью. И над могилой Морганта, короля Мэдока, мы воздвигнем могильник.

— Морганта? — спросил Тарен, обращая удивленный взгляд к Гвидиону. — Как может быть оказана честь такому человеку?

— Очень просто осудить зло явное, отделенное ото всего, — ответил Гвидион. — Но, увы, во многих из нас хорошее и плохое тесно сплетается в причудливый узор, как нити на ткацком станке. И требуется гораздо большая, чем у меня, мудрость, чтобы судить человека.

Тарен все еще внутренне сопротивлялся такому решению Гвидиона. Тот понял это и терпеливо объяснил:

— Король Моргант служил Сыновьям Доны долго и преданно. Он был бесстрашным и благородным лордом, пока жажда власти не иссушила его сердце. В битвах он не единожды спасал мне жизнь. Это все к его чести и не может быть забыто или отвергнуто. Вот почему, — сказал он твердо, — я приказал чтить Морганта. Его — за то, чем он был. Эллидира — за то, чем он стал.