Причины полюбить тебя вновь

Наверняка, он многое еще мне не сказал и сдерживал в себе, чтобы не наговорить лишнего. Он решил начать сначала, но уже спустя несколько минут вернулся к триггерному для обоих моменту.

— Я… — выронил Саша и сразу осёкся. Резко рванул руки вверх и запустил пальцы в волосы, взлохматив их на затылке. — Я все эти годы заставлял себя тебя ненавидеть, Руфи, — выдохнул и, повернув голову, заглянул мне в глаза. На губах его была улыбка, не означающее веселье. Ему было горько. Очень. Прямо сейчас он выворачивал душу, не зная наверняка, нужно ли мне это и во что это выльется. — Я даже был готов простить тебе измену в какой-то момент. Искал тебе оправдания. Сам. Пытался зацепиться хоть за что-то, что мне даст шанс снова побыть с тобой. Так, как я, себя, наверное, только наркоманы чувствуют, — качнул Саша головой и снова опустил взгляд на асфальт у своих ног. — Скажи честно, Руфи. Ты любила того… другого? Или ошиблась тогда?

— Саш…

— Просто ответь на вопрос, Руфи. И всё. И я отстану, уеду… Я просто хочу понять.

Сдерживая всхлип, я глубоко вдохнула и откинула голову назад, подставляя лицо солнцу и ветру в попытке хоть как-то удержать слёзы.

Сколько можно мучиться? Сколько можно мучить Сашу? Без него его женили. Растоптали. И, не считаясь с его мнением, заставили чувствовать себя виноватым.

И сделала всё это я.

— Не было другого, Саша. Никогда и никого кроме тебя не было. И я любила и люблю всю жизнь только тебя.

— Красивая сказка, Руфи, — горько усмехнулся. — Наличие у тебя дочери говорит об обратном. Кто-то, всё-таки, был.

— Был только ты. И есть только ты, Саш. Настя… Настя — твоя дочь.

Время для меня остановилось. Пространство вокруг потеряло цвета и звуки. Я была сосредоточена на Саше и не до конца понимала, расслышал ли он и понял ли смысл того, что я только что ему сказала.

Спустя пару секунд Саша слегка нахмурил брови, а затем с его губ слетел небрежный смешок.

— Отличная попытка, Руфи. Ничего лучше придумать не могла? — он резко встал со скамейки и, поправив воротник рубашки, явно вознамерился уйти.

— Я не вру, Саша. Настя — твоя дочь.

— Это уже даже не смешно, Руфи, — качнул Саша головой. Взъерошил волосы и, посмотрев куда-то вдаль вдоль узкой тропинки, устало выронил. — Ладно. Закончим на этой попытке. Мне пора.

Едва он сделал шаг, я метнулась к нему и поймала за локоть, встала прямо перед ним и заставила посмотреть на меня.

— Услышь меня, Саша. Настя — наша с тобой дочь. Наша. Твоя.

Слёзы текли по щекам. Я едва могла держать себя в руках и не начать реветь в голос. В карих глазах не было ни намёка на то, что он поверил хоть одному моему слову.

— Саш…

— Что ты несёшь, Руфи?! Твою мать! — вырвал он резко локоть из моего захвата и отошёл в сторону.