Причины полюбить тебя вновь

Что с ним будет? Он был капитаном хоккейной команды, нападающим. Неудивительно, что я его не свалила, даже врезавшись в него на скорости. В игре его не каждый двухметровый бугай весом под центнер мог опрокинуть. Мои пятьдесят два килограмма для него, вообще, несущественная преграда.

— Обниматься-то будем? Или ты и со мной тоже расстался? — мне бы такую открытость и бесстрашность, как Арины, с которой она распахнула руки, приготовившись принять объятия своего некогда лучшего друга, который был ей как старший брат.

— Привет, мелкая, — как ни странно, но Саша с легкостью приобнял Арину, чего она, кстати, судя по выражению лица и вытаращенным в мою сторону глазам, тоже не ожидала.

— А ты на пробежке, я смотрю? — указала она на его внешний вид, пока я на непослушных ватных ногах отходила в сторону скамейки, на которую не просто села, а рухнула без сил.

— Нужно разминать колено.

— Это? — указала Арина взглядом на ногу, на которой был черно-зеленый наколенник.

Я знаю, что под ним перелом — травма, которую он получил в очередной игре за один из хоккейных клубов и после этого закончил хоккейную карьеру, уйдя в бизнес. Мне было обидно и больно за него, наверное, ничуть не меньше, чем ему самому.

— Это, — кивнул Саша и смахнул со лба капли пота.

— Мама, ты упала? — на максимально возможной скорости к нам подъехала Настя, которая затормозила буквально в миллиметрах от Сашиных ног, едва не задев его кроссовки колёсиками. И затормозила так по-хоккейному, что в какой-то момент мне захотелось запрятать ее за свою спину, испугавшись, что Саша всё понял.

Но он ничего не понял. Лишь хмуро посмотрел на Настю, а затем на меня, когда дочка сложилась пополам, чтобы осмотреть внутреннюю сторону моего бедра у колена, где была содрана кожа.

Если бы Настя не акцентировала на этом внимание, то я бы даже не почувствовала, что у меня где-то есть повреждения.

Похоже, поцарапалась о застежки Сашиного наколенника.

— Больно? — спросила дочка, заглянув в мои глаза.

— Нисколечко, — улыбнулась я, желая успокоить дочку, которая, похоже, оказалась воинственно настроена в адрес Саши.

— Это ты уронил мою маму? — уперла она руки в бока, глядя на Сашу снизу вверх.

Что-то внутри меня хотело, чтобы, глядя на Настю, Саша понял, что она его дочь. Но вместе с тем, именно этого я и боялась. Какая-то истеричка внутри меня верещала о том, что он её обязательно заберет, когда узнает правду.

— Это твоя мама плохо следит за своими ногами, — бросил Саша сухо, а из моей груди вырвался горький смешок.

Он не понял.

А в его словах «плохо следит за своими ногами» я услышала то, что он на самом деле имел в виду — раздвигаю их перед кем попало.

— Настя, дядя не виноват.