Причина смерти

— Если в шоке, тогда какого черта звонила? — Марино явно был рад, что я его побеспокоила. — Что стряслось?

— Помнишь того репортера, которого ты недолюбливал? — Разговор могли прослушивать, поэтому я старалась обойтись без подробностей.

— Это какого?

— Того, что работает на «АП» и частенько ко мне заскакивает.

Он на секунду задумался.

— Так в чем дело? Ты с ним поцапалась?

— Ну-у… Может быть. Я еду сейчас к реке Элизабет. Звонили из чесапикской полиции.

— Минутку. Так у тебя с ним что-то другое.

— Боюсь, что да.

— Ни хрена себе.

— У нас только водительское удостоверение, так что полной ясности пока нет. Хочу посмотреть, что и как, прежде чем его уберут.

— Подожди-ка. А на кой черт тебе что-то делать? Другие разве не могут?

— Мне нужно посмотреть самой, — повторила я.

Марино всегда старался, порой излишне рьяно, оберегать меня от неприятностей, и услышанное ему явно не понравилось. Я почувствовала это даже по его молчанию.

— Просто я подумала, что ты, возможно, захочешь проверить его квартиру в Ричмонде.

— Да уж, проверю.

— Я не знаю, что мы там найдем.

— Будет лучше, если сначала найдут они.

В Чесапике я повернула налево на Хай-стрит и некоторое время ехала мимо каменных церквей, стоянок подержанных автомобилей и трейлеров. Дальше, за городской тюрьмой и управлением полиции, шли казармы, постепенно растворявшиеся в бескрайнем, угнетающем однообразием пейзаже, самой примечательной деталью которого была автосвалка, окруженная проржавевшей оградой с протянутой поверху колючей проволокой. В центре этой территории, заваленной железяками и заросшей сорняками, находилась электростанция, сжигавшая мусор и уголь, чтобы поставлять энергию судоверфи, уныло, словно по инерции, продолжавшей свой обреченный бизнес. Сегодня здесь было тихо, над трубами не вился дым, не громыхали по рельсам вагонетки, замерли краны. Как-никак канун Нового года.

Я повернула к административному зданию, сложенному из серо-коричневых шлакоблоков. За ним показались длинные, вымощенные брусчаткой пирсы. Из будки у опущенного шлагбаума решительно выступил парень в штатском. Я опустила стекло. Ветер гнал по небу серые тучки.

— Режимная зона, — бесстрастно объявил он.

— Доктор Кей Скарпетта, главный судмедэксперт. — Я предъявила латунную бляху, удостоверявшую мое право заниматься всеми случаями внезапной, необъяснимой или насильственной смерти на территории штата Вирджиния.

Он наклонился и внимательно, несколько раз взглянув на меня, изучил документ, после чего посмотрел на машину.

— Значит, вы — главный судмедэксперт? Тогда почему не на катафалке?

Такого рода вопрос мне задавали и раньше, поэтому я терпеливо ответила:

— На катафалках ездят работники похоронных бюро. Я там не работаю. Я — судмедэксперт.